Заповедь Варяга

Причем за происходящей трагедией Валерий Валентинович будет наблюдать с милой и светской улыбкой, покуривая дорогую сигарету.

– Что же ты не отвечаешь, крошка? – любезно и одновременно жестко поинтересовался Валерий Валентинович. – Я ведь могу обидеться.

– Я все сказала, – Зина вновь обратила свой взгляд на вице-губернатора.

– А ты сегодня почему-то не очень разговорчива, моя прелесть. Неужели тебе не ясно, что путь к взаимопониманию лежит только через диалог, а также взаимные уступки? Я вижу, что наш черноокий красавец Ангел замутил твой светлый разум и разбил вдребезги твое неискушенное девичье сердечко. Боже мой, ты влюбилась в него, как наивная курсистка. – Валерий Валентинович взял двумя пальцами подбородок девушки и, резко сменив тон, жестоко произнес: – Для шлюхи с уже многолетним стажем подобная выходка не очень-то характерна.

Теперь Зина узнавала прежнего Лукьянова. Его жестокая натура проявлялась постепенно, как черные проталины во время весеннего снеготаяния. Зина сердито дернула головой:

– Убери руки.

– Как скажешь, – ничуть не обиделся Лукьянов. – Чем же он тебя взял?

– Тебе этого никогда не понять, – парировала собеседница.

– Чего именно, дорогуша? Того, что ты влюбилась в Ангела по самые уши и не желаешь после этого ставить «жучки» ему в машину? Я этого действительно не понимаю. Для меня все предельно ясно, – Валерий Валентинович грустно улыбнулся. – Я нанял тебя на конкретную работу, а ты ее не выполнила. И что же, по-твоему, я должен с тобой делать, моя киска? Присаживайся!

Они сидели за белым плетеным столом, на котором, кроме большой вазы с яблоками, стояли тарелки с гроздьями черного винограда и спелыми темно-желтыми грушами.

Зина отвернулась:

– Поступай как знаешь.

– Ты меня опять удивляешь, – брови Лукьянова поползли вверх. – Это трудное решение, прямо скажу! Может быть, распорядиться, чтобы тебя забили камнями, как поступали в древности с гулящими девками? Или оторвать тебе язык, чтобы не слушать больше твою ложь? Выбирай! – великодушно разрешил Лукьянов.

– Ты на все способен, – поморщилась Зина.

– Ну-у, откуда на твоем лице такая печаль? Золотце, не грусти! Не так все плохо, как могло тебе показаться. Все-таки я – представитель власти! Я знал, что ты позвонишь мне, даже если влюбишься в Ангела по самые уши."

"– Куда мы плывем? – Зинаида словно очнулась и, привстав, поглядела на уже далекий берег.

– Вон к тому острову, – махнул рукой Валерий Валентинович в сторону узкой полоски суши, виднеющейся на горизонте. – Там у меня дачка в три этажа. В этом месте я люблю отдыхать от забот, связанных с обустройством России. Заберешься под самую крышу и поглядываешь Ильей Муромцем в даль.