Заповедь Варяга

Ее стенания становились все громче, движения все неистовее. Женщина извивалась, словно ящерица, а потом взмолилась:

– Ну что же ты?! Бери меня всю! Я так хочу!

Ефимович усмехнулся. Такой спектакль способен завести кого угодно. Сжалившись, а может быть, не в силах более совладать с собой, он стал познавать женщину всяко, глубоко и основательно. Сбросив рога и козлиные шкуры на кафельный пол, слуги Диониса приблизились к женщинам, возлежавшим на ложе. С ними они вели себя так же уверенно, как некогда похотливые сатиры с прекрасными нимфами. Вот разве что движения были несколько суетливее, чем следовало бы. Оргия набирала обороты.

– А теперь давайте танцевать! – много позже провозгласил верховный жрец. – И пейте священное вино, чтобы бог наш Дионис не остался на нас в обиде.

Взяв с подноса огромный кубок, который с поклоном подал ему услужливый сатир, вице-губернатор опустошил его.

– Ну и сладкое у Диониса вино. Ну и крепкое! – нараспев произнес Валерий. – Что же вы, бабоньки, лежите или Диониса не желаете уважить?

– О господи, после такой физиотерапии и сил больше не осталось, – честно призналась блондинка с личиком куколки.

Ефимович по достоинству оценил вкус Лукьянова: девица и впрямь была очень хороша, а сейчас, с разрумянившимися щеками, она казалась и вовсе необыкновенной. Интересная особенность, оказывается, вице-губернаторы способны развлекаться не хуже воров в законе. Нажав на «стоп-кадр», Ефимович заставил изображение замереть: девушка на экране выглядела Евой, впервые познавшей сладостный грех. Большие, едва ли не в пол-лица голубые глаза, такие же чистые, какими бывают только северные озера; кожа на лице казалась матовой. Чем-то девушка напоминала Ефимовичу его первую любовь. При знакомстве с такой женщиной у каждого настоящего мужчины мгновенно просыпается инстинкт завоевателя.

Налюбовавшись всласть, старик вновь нажал на кнопку. Веселье, похоже, было в самом разгаре. Сатиры кружили девок в сатанинском танце, похлопывали поклонниц по бокам и ягодицам и при этом без конца глотали из чаш. Ефимович не без улыбки наблюдал за тем, как и у мужчин и у женщин тряслось все, что могло прийти в движение. Все кричали, бесновались и, кажется, совершенно не слышали друг друга. Они действительно освободились от всех условностей, танцы напоминали пляски древних людей вокруг костра, чем-то диким и первобытным веяло с экрана."

"На пленке было запечатлено несколько таких оргий. Создавалось стойкое впечатление, что Лукьянов только тем и занимался, что трахал симпатичных баб и пил на пленэре горькую. Ефимович выключил видеомагнитофон, дальнейшее его не интересовало.