Запомни, ты моя

Минуту назад я решила, что поведение Никиты не столь ужасно и вот он уже здесь. Правда, если бы я решила, что больше никогда не хочу его видеть, то он все равно бы приперся и так же бесцеремонно развалился бы в кровати. Стоп, какой еще кровати, отворачиваюсь от кухни и с укором смотрю на Камиля.

— Я попросила в ванну!

— Ты видела это корыто? Там бы даже его причиндалы не поместились.

— Я смотрю, ты много знаешь о размерах его причиндал, — усмехаюсь я, на что Камиль застывает. Мужики как-то особо трепетно относятся к шуткам про гомосексуализм.

— Мы не эти…

— Поверь, я знаю. Я целовалась с вами, — смеюсь я и киваю на второй стул за барной стойкой. — Садись, я кофе сделаю.

На самом деле, теперь мне очень неудобно находиться под пристальным взглядом этого ловеласа. Зря я вспомнила этот момент своей слабости. Мы были на пикнике, я впервые увидела Надю, узнала, что она станет женой Никиты, и посыпалась как шарики для пинг-понга. Он еще и сказал, что мне отведена роль любовницы, и я решила, что раз уж так судьба ко мне развернулась, почему бы не переспать с Камилем.

Он, конечно, не был против моей идеи, но Никита нас разлепил.

До этого дня я не вспоминала об этом. Казалось неважным, да и сейчас так же по сути. Так что я немного расслабляюсь и, развернувшись, подаю гостю чашку кофе.

— Ты потолстела, — говорит Камиль совершенно бесцеремонно, на что я хохочу. Вот он искренний мужской взгляд. Хотя, надо признаться, с начала беременности я набрала уже девять килограмм. Но, смотря в зеркало, я их не особо замечаю из-за пуза и груди, которой срочно потребовались новые бюстгальтеры.

— У тебя проблемы с упитанными девушками?

— Не люблю плавать на волнах, — признается он и улыбается, отпивая кофе. — О, вкусно… Ты специально для Никиты научилась готовить такой?

— Ты предполагаешь, что я живу только для Никиты? Не было мыслей, что я делаю то, что нравится мне?

— Нет, — удивляет Камиль ответом и замолкает. Долго шкварчет своим кофе, начинает раздражать до того, что я готова вцепиться в его темные кудри.

Если бы не наличие развитой мускулатуры и татуировок, его можно было бы принять за херувима, насколько он был милым. И даже печать порока не мешает так его видеть.

— Просто нет? А дальше?

— Я пью кофе, — поджимает он губы, скрывая улыбку, и я пинаю его под столом.

— Ну!

— Ну, что ну. Ты живешь по выдуманным рамкам. Продолжаешь думать, что каждый помнит о твоем прошлом. На самом деле о нем уже все забыли. Кроме тебя. А если бы забыла ты, забыл бы и Никита. Ты сама мучаешь вас двоих.

Мозг кипит о напавших с копьями мыслей, но я все равно вычленяю главную.