Запомни, ты моя

Ты все время боишься, что кто-то тебя раскроет. Узнает грязные подробности. Чувствуешь вину перед Никитой и считаешь себя обязанной ему. Но, может быть, найти возможность избавиться от страхов?

— Показав свое нижнее белье? — чувствую, как меня потряхивает. Это же надо вспоминать, заново визуализировать всю грязь, которую приходилось с себя соскребать, чтобы идти дальше, а не сдохнуть от презрения к себе.

— Знаешь, как лучше всего победить противника? — задает вопрос Вика, все еще держа меня за руку. Но уже не грубо, а нежнее, поглаживая.

— Напасть первой.

— Вот именно! Напиши все, как было! Чтобы ни одна Надя не смогла больше выставить твое белье на всеобщее обозрение без твоего ведома, чтобы ни один Роберто не смог тебя унизить, чтобы ты никогда не оглядывалась, если слышишь иностранную речь. Ты же запуганная как заяц, а я предлагаю стать львицей.

Она отпускает мою руку и осушает свой бокал. Я уже не помню, что ей принесли. Все мысли затмили картины из прошлого, которые Вика предлагает изложить в виде текста на бумагу. И показать всем. Рассказать все, как было. В этом есть смысл. Есть шанс, что никто никогда больше не сможет назвать меня шлюхой. Но с другой стороны, тогда и Никита узнает, что ребенок от него.

— Не могу.

— Да ты не отвечай сейчас. Это можно сделать через несколько лет. Просто это отличный способ побороть страх и начать жить заново.

— Мне нравится моя жизнь. Лучше и быть не может.

— Внешнее благополучие не всегда говорит о гармонии внутри. Вспомни Самсоновых. Пятнадцать лет замечательного брака. Трое детей. А в итоге расставание. Почему?

— Ты меня спрашиваешь?

— Мне же интересно. Не зря же Мелиссу можно было застать за бокалом шардоне.

— Ты вообще глушишь вино каждый день.

— А я и не утверждаю, что счастлива, — пожимает она тонкими плечами и откидывает волосы назад, а потом вдруг напрягается всем телом. Поджимает губы и смотрит мне за спину.

— Что? — по телу расползается дрожь страха."

"— Я привела ее в твой отель, чтобы ты следила за ней, а не ужинала как с подружкой! — шипит над головой знакомый голос и, повернувшись, я в ужасе наблюдаю, как по идеальному лицу Нади расплываются пятна гнева.

Глава 10. Алена

— Ну и что ты молчишь, — продолжает шипеть Надя, а меня потряхивать начинает. И даже не из-за жены Никиты, что буквально брызжет ядом и портит свое лицо. Вика. Это, получается, она специально со мной нянчилась? И почему в таком случае я не ощутила тревогу? Неужели моя интуиция, что спасала всю жизнь, стала давать сбои.

— А что я должна сказать? — хмыкает Вика, и я не выдерживаю. Встаю, собираюсь покинуть праздник тщеславия, но она меня хватает и садит обратно. — Я никому ничего не должна. И обедаю я с тем, с кем хочу.