Заплатить за все (СИ)

Его настойчивые губы опытны и умелы, и у меня подкашиваются ноги, а внутри все ноет и побаливает: то ли тело вспоминает, как ему хорошо было совсем недавно, то ли добавки просит.

Упираюсь ладонями в широченные плечи, с каким-то затаенным восторженным ужасом понимая, что Горелый реально сейчас меня просто утащит… Или прямо тут еще один раунд благодарности запросит… И почему я не нахожу в этом ничего жуткого? Извращенка…

Но мысли эти глупые в голове оформиться не успевают до конца, когда Горелый отпускает меня.

От неожиданности пошатываюсь, и он медлит убрать лапы полностью, придерживает. Но уже без того дикого напора, агрессии, что были совсем недавно.

Хватаю губами воздух, ощущая, как все внутри пульсирует, словно… мало мне! Словно еще хочу!

А Горелый неожиданно мягко ведет по распухшим губам пальцем и басит спокойно:

— Я нихера не театрал, прокурорша, так что абонемент мне нахер не нужен…

Я толком не понимаю, о чем он сейчас, не связываю наговороенный ему минутой ранее бред с этими словами. Да и в голове шумит изрядно.

Просто смотрю удивленно на него, поражаясь прежде всего своей дикой реакции на происходящее.

А Горелый, сполна насладившись моим смятением, продолжает:

— Я тупо куплю театр, поняла?

Моргаю непонимающе, палец с губ скользит вниз, по горлу, машинально сглатываю… И взгляд Горелого становится темным и насыщенным:

— И все спектакли в нем будут мои…

После этого он внезапно отпускает меня и быстро уходит в сторону подлеска неподалеку. А я, пошатавшись на подламывающихся ногах, неловко оседаю обратно на траву.

Сердце колотится, губы сохнут и болят, все внутри сжимается… А в голове его слова про театр, спектакли и куплю…

Бред какой, боже мой…

И я…

Как я вообще во всем этом очутилась?

И что делать дальше?

Глава 15

— Карина Михайловна, я понимаю, что изначальной договоренности не было…

— Вот именно!

— Но вы должны учитывать изменившиеся условия…

— Не должна!

— Должны! В конце концов, что вам не нравится? В кои-то веки до нашей школы есть кому-то дело…

Тут я изо всех сил пытаюсь сдерживаться и не начать матерно комментировать, до чего, верней, до кого именно в школе есть дело внезапно объявившемуся спонсору, сейчас ударными темпами строящему спортивную площадку и расчищающему (не в одно лицо, само собой, а с помощью нехилой такой бригады квалифицированных, нагнанных из столицы рабочих) место под открытый и крытый бассейны…

Такой протест внутри зреет, такой матерный, жуткий протест!

И с одной стороны, вроде, все отлично, и дело благое, и, судя по масштабу и скорости, Горелый явно планирует не останавливаться на полпути, а с другой… Вот ведь гад! Гад просто!

Чувствую, его слова про покупку театра — вообще не шутка ни разу!

И это пугает…

— Я не могу оставить дочь.