Заплатить за все (СИ)

Полное ощущение, что уже в его руках!

Страшно, до жути!

Но стою. Смотрю, взгляда не отвожу. Тяжело безумно, но деваться некуда. За мной сейчас никого. Только дочь.

— Какой еще долг? Что ты несешь? Тебя посадили по закону! Доказательства не сфабрикованы!

— Конечно, нет… — он медленно кивает, оглядывает меня с ног до головы и обратно, и этот взгляд кажется плотным, как касание, жесткое и совсем не дружелюбное… — Конечно… Но ты могла бы и не усердствовать так… Твоему начальнику за это отдельно доплачивали…

— Что ты несешь? — шиплю я, тоже невольно скалясь в ответ, зеркаля его угрожающее выражение лица, — Станислав бы никогда…

— Ну да, ну да… Это он тебе красиво пел… — кивает Горелов, — а квартирку в Питере для старшенького на прокурорские доходы купил…"

"— Да ты все, что угодно сейчас будешь нести! — отвечаю я, с досадой вспоминая, что именно эта квартира когда-то… А, впрочем, неважно, — в любом случае, это к делу не относится. Ты получил по заслугам. Ни больше, ни меньше. Так что ни о каком долге речи быть…

— Нет уж, прокурорша… — опять усмехается Горелов, — не-е-ет…

Это “не-е-ет” он тянет хрипло и жутковато, словно рычит, и меня опять пробивает первобытным каким-то страхом. Невольно сцепляю ладони перед собой, прекрасно понимая, что по полной подставляюсь, показывая свой испуг. Но никак не могу это контролировать…

— Ему было проплачено… И у меня были планы на эти шесть лет, знаешь… И в них не входили ежедневный спорт, дрочка и труд в столярном цехе на благо хозяина. Хотя, спорт я бы оставил…

— Еще раз, что тебе надо?

— Компенсация, прокурорша.

— Какая? Что за чушь?

— Обычная. Моральная. Знаешь… — он наклоняется еще ниже, по медвежьи наваливаясь на столбик беседки, и тот опасно скрипит у меня над головой, а Горелов понижает опять голос до пугающего хрипа, — знаешь… Все эти шесть лет… Я думал о том, как выйду… И найду тебя…

— Зачем? — перебиваю я его, не в силах уже терпеть этот напряг, невыносимо! Надо его не слушать, а гнать отсюда! — У меня нет денег, да даже если б и были…

— Да какие бабки, ты чего, Карина Михайловна? — клыкасто улыбается он, — мне бабки не нужны… Никакие бабки не покроют, не вернут мне мои шесть лет…

— Тогда чего тебе надо, Горелов?

— Все эти пять лет, Карина Михайловна, я думал о том, что выйду, найду тебя… — тут он делает паузу и наклоняется еще ниже, к уху практически, и каких трудов мне стоит не отшатнуться все же в этот момент, одному богу известно, — и выебу так, чтоб визжала…

Сердце замирает где-то в горле, ощущаю, как пот течет по спине, а сжатые пальцы холодеют.