Нить на запястье

Растерять в расстоянии и перелетах, новых соседях и старых делах, о которых она уже никакого знания иметь не будет. Да и он не в курсе окажется. Поначалу волновать не захочет, потом сильно много рассказывать уже придется – некогда , а после – и доводы для таких разговоров пропадут. Общение – навык, даже между любимыми,и его так же утратить можно, если люди меняются каждый по отдельности, непонятно для второго.

– И, кроме всего остального, Οлег, – Маша все еще не отвела глаз, выдерживая тяжелый, весом в тонну, казалось, взгляд любимого. - Я не хочу так. И никуда не уеду. Я хочу и буду с тобой. Около тебя. Во всем, что бы в будущем нам ни выпало. И ты меня силой никуда не отправишь! – решительно и твердо заявила Маша.

На мгновение Олег вновь зажмурился. Когда же открыл глаза – Маше как-то не по себе стало.

– Ты… недооцениваешь… количество… моих… врагов, душа моя, - медленно и с паузами произнес Олег, словно выдавливая слова из себя. – И то, сколько реально угроз они несут для тебя – женщины, которая для меня важнее и дороже всего остального!

Она зажмурилась – слишком важные и ценные слoва. Их хотелoсь слышать с иным контекстом и смыслом.

– Любимый! Но ведь они были и будут, эти твои враги! – в каком-то даже исступлении возразила Маша, не собираясь ему уступать. Не считая себя вправе отступиться от того, что оба только вчера друг другу подарили. - Я это знала и понимала. И не собираюсь оставлять тебя с ними один на один! И не надейся! – тоном, которым когда-то опровергала аргументы обвинения в суде, заявила Маша.

Она в самом деле не собиралась никуда уезжать! И заставить ее он при всем желании – не сможет.

Но для нее оказались полной неожиданностью следующие слова Олега.

– Против меня иск в суд подали. Не первый, ясное дело, - он хмыкнул, смотря сейчас не на Машу , а в окно поверх ее головы. - Исков этих уже были десятки. Но в этот раз подал Шаховец, через своих представителей. Α за ним… сама знаешь, кто стоит. Власть почувствовал твой Петр, хоть сам и неявно маячит. И они оба до конца идти намерены, – вновь хмыкнул. Отстраненно и холодно. Как тот Горбатенко, «про которого ей старался даже не упоминать». - Мне тоже есть что против них выставить, любовь моя… Только ведь это будет оружие массового поражения. Для всех. И вскрыться может слишком многое. Зацепить многих. Я ещё не до конца могу предсказать, как те, кто за мной, на это отреагируют. И не легче ли им будет меня просто в расход пустить вместе c тем же Шаховцом, к примеру. Или с братом твоим… И я не хочу тебя в это втягивать. Ни полоскать твое имя на каждом углу, ни как-то под удар ставить. Ясно? - сказал, как отрезал.

Надеялся такими новостями отпугнуть ее? Ну-ну."

"Маша осмысливала это все несколько мгновений.

Шок… он был, да. И какое-то одеревенение.