Записки уголовного барда

Но что-то доходило, а потому всегда была надежда.

После обеда опять пришла добрая Валя. Улыбаясь и постукивая циклопическими ключами, возвестила:

– Новиков… Без вещей. В санчасть.

– Попроси колес, сонников попроси… Скажи, спать не можешь, – в самое ухо шепчет Нахимыч.

– Этаминалу натрия попроси, – шепчет в другое Петруха.

Врач – милый молодой дядя в белом халате поверх формы.

– Венерическими болезнями не болен?

– Нет.

– Какими болел? Жалобы на что-то есть?

– Есть. Сплю плохо…

– Туберкулезом не болел?

– Нет.

– Сифилисом, желтухой?

– Нет. Все нормально. Только спать не могу.

– Колес надо? Так и скажи, мол, надо колес, хотим в камере раскумариться. Правильно я говорю?

– Не совсем.

Доктор слушает сердце, легкие, смотрит в горло и делает заключение:

– Здоров. Раз хочется кайфовать – значит, здоров.

Склоняется над журналом и что-то размашисто пишет.

– За что попал-то?

– За песни.

– Погоди, так ты тот самый? Так остригли, что и не поймешь.

– Тот самый.

– А-а-а… А я-то думаю, чем на обычного не похож? Песни знаю, очень нравятся. Чай будешь?

– Ради такого случая.

Через полчаса беседы вызывает Валю.

– Что, говоришь, спишь плохо? На вот, никому не показывай, – сует мне в кулак упаковку из нескольких таблеток, – если вдруг заболеешь или мало ли чего – просись на прием в санчасть. Скажешь, доктор так велел.

Помня нрав конвоирши, обратно иду молча. Неожиданно в спину:

– Ну что, какую болезнь нашли?

– Сифилис и бешенство.

– Сейчас как дам ключами по башке!..

Вечером, после проверки, «раскумариваемся». Все трофейные таблетки – на полкружки кипятка. Пьем по кругу.

– Не-е, с шести таблеток приход не поймаешь, – глубокомысленно заключает с верхнего шконаря Петруха. И все проваливаемся в сон.

Утром из решеток соседнего корпуса крик:

– Эй, на спецу!.. У нас шмон! Сейчас к вам идут, «коня» рубите!

Рвем концы, ломаем кочергу. Ступень – в ножку кровати. Бритву – в хлеб. Иглу – в маргарин. Малявы, полученные с утренней баландой, – на огонь и – в раковину.

Грохот сапог приближается.

Распахивается дверь. Полный коридор людей в форме. Некоторые камеры открыты – шмонают по нескольку одновременно.

– Выходи на коридор! Лицом к стене! С собой ничего не брать!

Взвод врывается в нашу каморку и начинает, разбрасывая, переворачивая и распинывая ногами, «проводить плановый досмотр».

– Предлагается выдать запрещенные предметы добровольно. Если что-то найдем – все пойдете в карцер, – де– журно врет майор. Все знают, что коллективные наказания запрещены, а если чего и найдут – так это «осталось от прежних постояльцев».

Подушки рвут, вату вытряхивают на пол.

Матрасы протаптывают ногами так, будто в каком-то спрятан железный лом. Один запрыгивает на решетку, сдирает с нее кусок одеяла. Рвут занавески, выворачивают мешки с пожитками.