Записки провинциальных сыщиков

На следующий день вечером, переодевшись чернорабочим, отправился я на привоз в ресторан Гершки, где в числе многих посетителей заметил человека, держащего в зубах трубку и одетого в новую одежду. Я задержал его в полной уверенности, что это Добрянский, хотя никогда я лично его не встречал и совершенно не знал. При обыске у задержанного оказалось около 39 рублей.

– Ну, Кузька, расскажи-ка мне, как это ты с Голдышем и другими убили старика-птичника? – спросил я Добрянского.

– Откуда вы знаете, что меня зовут Кузькой и даже называете мою фамилию? Ведь вы видите меня в первый раз, я никогда вами не задерживался.

– Знаю тебя, Добрянский, со слов Петьки Голдыша, сознавшегося в убийстве и указавшего на тебя как на участника этого преступления, заявляя, что ты даже задушил старика собственным своим ремнем, вот этим самым, который у меня в руках.

– Врет Голдыш! Ремень не мой, а его. Петька пригласил меня и товарищей на кражу, но не на убийство. Когда мы вошли в квартиру старика, то Петька, не говоря нам ни слова, молотком ударил старика по голове и вслед за этим, сняв с себя ремень, затянул им шею старика, – показал Добрянский.

– Кто же участвовал в этом убийстве и как были распределены роли при совершении этого преступления?

– Повторяю вам, что мы шли на кражу, а не на убийство. Когда Голдыш убил старика, то Ванька Халомидник играл в это время на гармонике, я стоял на цинке (на стороже) и не входил в квартиру. Ванька Нос держал старику руки, а Петька душил ремнем. Петька говорил, что старик любил по вечерам играть на гармонике, и играли, чтобы не слышно было бы стона, ибо по соседству была жилая квартира.

Закончив допрос Добрянского, я по телефону сообщил участковому приставу о задержании убийцы, повинившегося в преступлении, причем просил задержать Голдыша, зная в то же время, что тот скрылся в день обнаружения убийства. В тот же день мной было установлено негласное наблюдение за квартирою Голдыша, где проживала его сожительница Екатерина Макарова. Агент, следовавший за Макаровой, доложил мне, что она ходила на почту и спрашивала на свое имя письмо до востребования, которого в то время еще не было. Перехватив письмо Макаровой, я узнал, что Голдыш проживает в городе Аккерман у своего дядьки. По телеграфу было сообщено местной полиции о задержании его. На другой день после задержания Добрянского мне удалось арестовать и Ваньку Носа (Шевченко), разгулявшего[ся] в одном из трактиров. Шевченко сознался в убийстве Синицына, заявив, что у покойного оказалось за пазухой 300 рублей, и они поделились по 75 рублей на человека, хотя, как он узнал от товарищей, Голдыш их надул, ибо у него видели более двухсот рублей денег.