Записки провинциальных сыщиков

В большом подозрении у нас был хозяин трактира «Казбек» Иродион Пантелеймонович Цыганков, которого завсегдатаи «Казбека» почтительно именовали по имени-отчеству, а заочно просто – «Ирод» за его бессердечие:

– Ты говоришь ему, просишь о чем-нибудь, а он прямо статуй. Сидит, в глаза тебе смотрит и молчит."

"Типичный кабатчик был Цыганков. Наружно он весь лоснился. Лоснилась большая голова с густыми волосами, смазанными жиром, расчесанная посредине пробором. Лоснилось жирное, круглое, потное лицо. Блестели круглые, большие, черные, немигающие глаза. Лоснилась бычья шея, которой было тесно в воротнике косоворотки, и даже жилет, бывший некогда бархатным, тоже лоснился.

В большом зале трактира с низким нависшим потолком, закопченным до черноты керосиновыми лампами, куревом и давностью, за стойкой восседал Цыганков, зорко поглядывая за половыми, шмыгающими с салфеткой в руках, которой вытирают лоб, нос и тарелки, чтобы без задержки обслуживали публику, не торговали своей водкой и чтобы в зале не было «безобразиев».

«Казбек» находился в бойкой части города, недалеко от набережной, и в нем всегда было много народа. Гремел неистовый орган, гудели разговоры, было шумно. Публика любила «Казбек»: «Водка всегда холодная, закусь невредная», – говаривали потребители и охотно шли в «Казбек».

Цыганков хорошо знал свою публику, умел по наружному виду определить новых посетителей, был строг насчет поведения в трактире и никому поблажки не давал. Ежели подвыпивший зашумит, задерется или, чего – боже упаси, – не имея кредита, перепьет наличные деньги – тут уж Цыганков не спустит. Самолично степенно подойдет к такому гостю и будто вежливенько скажет:

– Ты что же это… На пяточек напил, на целковый шумишь. Спокоя другим не даешь.

Или в другом случае скажет:

– Нажрался. Платить не можешь. Ступай, пока тебе скулы не вывернул. – Поднесет подвыпившему к носу свой обросший шерстью кулак и добавит: – Понюхай, чем пахнет.

И редко кто мог выдержать, чтобы не испугаться бычьей фигуры, молотобойного кулака и круглых, немигающих холодных глаз.

У нас неоднократно имелись сведения, что Цыганков принял краденное, участвовал в мошенничестве, но уличить его не удавалось.

Пришлось мне быть у него после большой кражи в местном торговом складе. Я объявил, что произведу обыск. Цыганков спокойно ответил:

– Напрасно беспокоить себя будете. Наврал кто-нибудь на меня по злобе, а может, над вами посмеяться хочет. Пожалуйте, милости просим. Конфузно мне, да понимаю, что исполняете свою службу.

Мы обыскивали помещения «Казбека», обыскивали личную квартиру Цыганкова, однажды произвели обыск в доме его замужней дочери, но безрезультатно.