Записки под партами

Но именно сейчас мне очень хочется закрыться в своей коморке дома, и переварить весь спектр эмоционального напряжения. Да и не друзья мы с ним, чтобы разговоры по душам устраивать. Ведь когда я помогла ему, не пытала. Почему он ведет себя иначе, не понимаю.

— В следующий раз так и сделаю, — резко отпускает мою руку и смотрит так пронзительно. А я не могу устоять, опускаю голову. Под таким напором точно бы язык понес рассказывать, все как есть. В его глазах мелькнуло то самое чувство, которое я давно не видела. Чувство заботы.

Через пару секунд слышу шаги. Матвеев уходит, так быстро и стремительно, что мне становится не по себе. Не так должны заканчиваться спасательные операции. Но уже поздно что-то менять. Так будет лучше. Не стоит лелеять надежду там, где ей нет места.

Я жду минут пять, может больше. Даю возможность покинуть территорию первым, своему спасителю. Затем ухожу сама. Бреду по улицам, преодолевая разные закоулки, и все думаю, почему мы с Яной не смогли стать друзьями. Если вспомнить, я никогда не делала ей ничего плохого. Всегда шла на уступки. Даже первые ее просьбы с домашкой воспринимала как возможность стать ближе. Все же у них с Милей была аналогичная ситуация. Оцет умер, мать вышла замуж за другого. Обе не жаждали нового союза, но родители не спрашивали разрешения. Видимо решили, что так будет лучше для них и их детей.

Когда мы впервые встретились, я подумала: «сестра — это неплохо». Наличие мачехи, конечно, не вызывало радостных эмоций, но отец выглядел до ужаса угрюмым. Он смотрел на мир через серую призму, где каждый день шел дождь. Даже еда, которую готовил всегда очень вкусно, стала получаться какой-то пресной. Иногда папа мог задуматься и совсем забыть, что находится на кухне. Мне было страшно смотреть на него такого. И если я пыталась жить, осознавать, что нужно принять новую реальность, отец этого сделать не мог. Поэтому в тот день, когда он зашел в квартиру и сообщил о милой женщине, я ответила ему:

— Я рада, пап, очень рада. — И это было искренне. Кто-то должен помочь человеку выкарабкаться из глубокой ямы. Если не могу я, значит, это сделает другой. Каждый раз, я шла на уступки. Именно с этой мыслью. Даже сейчас в моем сердце нет ненависти к нему. Обида есть, непонимание, но не ненависть. И если бы мне предложили повернуть время вспять и не дать папе жениться на Тете Любе, я бы однозначно отклонила это предложение.

Внутренний монолог заканчивается, когда вижу перед собой входную дверь нашей старенькой квартиры. Нажимаю на звонок и тут же слышу тяжелые шаги. Это мачеха. Впервые рада, что она дома.

— Где была? — Кидает недовольно прямо с порога. Затем разворачивается и идет на кухню. Запах стоит довольно приятный, видимо варит борщ. Снимаю обувь и сразу иду в свою комнату.