Запасной инстинкт

Он не верил ни во что и ни в кого, кроме себя, и был абсолютно убежден, что сможет переделать этот мир так, чтобы он стал для него максимально удобен.

Он эгоист, трудоголик и гордец, каких мало. У него андалузские глаза, блестящие черные волосы, достававшие почти по плеч, и привычка сидеть в кресле, по-турецки скрестив ноги. Ему нельзя возражать и с ним бесполезно спорить – он все равно не услышит. Просвещенный монарх.

Зачем она в него влюбилась, идиотка? Он не годится для жизни, он годится только для работы – той самой, которую он придумал себе девять лет назад, когда никаких таких работ еще не существовало в природе. Дизайнер сайтов! Параллельно и перпендикулярно он занимался еще десятком разнообразных вещей – вроде промышленного и еще какого-то дизайна, разработкой сложных программ, еще он рисовал немного, придумывал обложки для журналов и кофейные кружки для конторы с необыкновенными ручками – шалил. И был совершенно, совершенно непригоден для жизни, Полина прекрасно об этом знала. Еще она знала, что озеро Байкал – самое чистое в мире, ну и что? Ничего. – Арсений? – М-м?

– Я ищу какие-нибудь следы уралмашевского макета, – ответил он любезно. – А ты что думала? Золото?

Ничего такого она не думала, просто знала, что следов он не найдет.

Конечно, он ничего не нашел.

Тогда он оторвался от монитора, выдвинул все шесть ящиков Фединого письменного стола и принялся последовательно выгружать на пол их содержимое. Марат переглянулся с Полиной, снизу вверх кивнул ей и тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.

Ему нужно было кое-что выяснить. Ему непременно нужно выяснить, кто допоздна оставался в конторе накануне Федькиной смерти, а кто уехал раньше. Ему нужно подстраховаться, а он все никак не мог придумать, как это сделать.

Троепольский все выгружал справочники, проспекты, словари, растрепанные журналы – среди “Electronic Letters”, “Nature” и “Science” попался вдруг “XXL – хороший мужской журнал”, – какие-то распечатки старых проектов, о которых он сам давно позабыл. Потом, тяжеловесно громыхая, из-под пальцев покатилась банка растворимого кофе – Троепольский быстро и виновато усмехнулся, – кодаковский пакет с фотографиями, диски в пластмассовых конвертах, диски в коробках, пакетиках и вообще без коробок и пакетиков.

Полина сунула под мышку свою суперсобаку, присела на корточки и стала рассматривать журналы. – Там макета точно нет, – сухо сказал Троепольский, и она ничего не ответила.

Федина жизнь, вывернутая на ковер, производила странное и болезненное впечатление – как будто без согласия хозяина они вторглись в его личный, интимный мир, как мелкие отвратительные жулики, а он не может прийти и дать им за это по шее! А они… пользуются этим.