Запасной инстинкт

Она приложила к веку салфетку, отняла ее и посмотрела. Кровь все еще шла. Троепольский достал из джинсов носовой платок, намочил и прижал сбоку к ее лицу. Она замерла и закрыла глаза – потому что, когда он прижимал ее порезы своим носовым платком, все ее страхи скукоживались и рассыпались в прах, как осенние листья в костре.

– Я вернулась за ключами от квартиры. Я их вытряхнула, когда искала ключи от машины, которые ты увез.

Он пожал плечами. Она не могла этого видеть, но поняла, что пожал.

– Точно увез. Ты стал как Федя.

– Я не как Федя! Может, я просто их не выложил, когда приехал.

– Может. Тут кто-то был, хотя охранники мне ни слова не сказали.

Охрана была далеко от них – стерегла комплекс зданий, два десятка офисов, объединенных общим забором и внутренним двориком с голубыми елями, советскими скамеечками и неработающим фонтаном в центре композиции. Перед железной дверью, преграждающий путь во владения Троепольского, тоже сидел охранник, но только днем, когда в офис то и дело ломился народ. На ночь оставались наружное наблюдение и хитрый автомат, в который, как в фильмах про Пентагон, нужно было вставлять карточку.

– Охранники могли и не знать, что тут кто-то остался. Он же не в окно влез, а просто… задержался после работы.

– Задержался, – повторила Полина, и ее опять затошнило. – Гуччи убежал. Я пошла его искать и увидела, что работает компьютер. В большой комнате.

“Большой комнатой” именовалось помещение, где сидело большинство сотрудников, не обремененных личными кабинетами. Таковых насчитывалось человек двадцать.

– Забавно, – согласилась она. – Но самое забавное, что в компьютере был уралмашевский сайт. Который пропал.

– Стало быть, он не пропал.

– Не пропал. Гуччи где-то бегал, я слышала, как он топает, а потом вдруг… меня ударило дверью. И еще кулаком, прямо… в скулу. И все. Я упала. Гуччи! – вдруг вскрикнула Полина и отшвырнула руку Арсения, которая прижимала ее раны, – господи, Гуччи!

И толкнула дверь, и выбежала, и дверь чуть было не стукнула по носу Троепольского, который подался за ней.

Вот было бы замечательно.

– Гуччи, ты где?! Ты где, мой хороший, ты где, моя собачка?! Гучинька!

Гучинька обнаружился в ее кабинете. Как только зажегся свет, он метнулся к Полине, припал к ее ноге, прикрыл глаза и затрясся изо всех сил.

– Гуччи! – Полина подхватила его, прижала к себе и несколько раз нежно хлопнула по голой розовой заднице – от переизбытка чувств.

Троепольского передернуло. Гуччи посмотрел на нее, на морде у него отразился комический ужас, и он стал неистово лизать ее щеку.

– Фу! – крикнул Троепольский. – Полька, он тебя лижет! Фу, кому говорят!

Гуччи, не переставая мелко дрожать, повернулся к Троепольскому голым задом и снова лизнул Полину.