Запах соли, крики птиц

Они боролись и кричали, во все стороны торчали руки и ноги, и куча напоминала какое-то страшное чудовище.

— Что тут такое происходит? — спросила Эрика, придав голосу максимальную солидность.

Анна с удивлением подняла глаза. Ее обычно аккуратно причесанные волосы были сильно взъерошены.

— Привет! — воскликнул Дан, который тоже глянул было на хозяйку, но затем сразу вернулся к борьбе с Эммой и Адрианом. Майя заливалась смехом так, что даже вскрикивала, и старалась помочь ребятам, изо всех сил дергая Дана за ноги.

Анна встала и отряхнула колени. Через окно струился мягкий весенний свет, образуя ореол вокруг ее светлых волос, и Эрику поразило, до чего младшая сестра красива. Кроме того, она впервые заметила, как Анна похожа на мать. От этой мысли снова запульсировала постоянно таившаяся в сердце боль. Сразу возник вечный вопрос: почему? Почему мать их не любила? Почему им никогда не удавалось дождаться от Эльси доброго слова, ласкового прикосновения или хоть чего-нибудь подобного? Они видели от нее лишь равнодушие и холод. Отец был полной противоположностью: там, где она действовала жестко, он проявлял мягкость, если она обдавала их холодом, то он согревал, пытался объяснить, простить, вознаградить. Отчасти у него это получалось, но полностью заменить ее он не мог. В душе по-прежнему зияла пустота, хотя прошло уже четыре года с тех пор, как Туре и Эльси вместе погибли в автомобильной аварии.

Анна смотрела на нее с удивлением, и Эрика поняла, что стоит и пялится на сестру. Она попыталась принять невозмутимый вид и улыбнулась.

— Где Патрик? — спросила Анна и, бросив последний веселый взгляд на кучу на полу, направилась в кухню. Эрика пошла следом, так и не ответив. — Я как раз поставила кофе. — сообщила Анна и начала разливать его по трем чашкам. — И мы с детьми испекли булочки. — Только тут Эрика почувствовала висевший в воздухе заманчивый запах корицы. — Но тебе лучше придерживаться этого, — сказала Анна, поставив перед Эрикой тарелку с чем-то маленьким и сухим.

— Что это? — разочарованно спросила та, осторожно щупая лежавшее на тарелке.

— Печенье из цельного зерна, — ответила Анна, повернулась спиной к сестре и начала перекладывать в корзинку остывавшие на столе возле плиты свежеиспеченные булочки.

— Но… — слабым голосом произнесла Эрика, почувствовав, как у нее потекли слюнки при виде больших, пышных булочек с сахарной крошкой.

— Я же думала, что вас долго не будет, и собиралась пощадить тебя и убрать их в морозилку до твоего возвращения. Теперь пеняй на себя. И если тебе требуется мотивация, думай о платье.

Эрика взяла одно печенье и скептически сунула в рот. Ее опасения оправдались: с таким же успехом можно было жевать кусок древесно-стружечной плиты.