Запах соли, крики птиц

— Дневник? Что еще за чертов дневник?

— Дневник, выдержки из которого опубликовала сегодня вечерняя газета, — не глядя на него, пояснил Патрик. — Тот, о котором говорится в анонсах сегодняшней газеты.

— Мы что, сегодня попали в газетную рекламу? — спросил Рен и просиял. — Черт, как здорово, это я должен посмотреть…

Взгляд Мартина заставил его умолкнуть, но сдержать улыбку продюсер просто не мог. В его отрасли такая реклама ценится на вес золота, поскольку ничто не дает такого зрительского рейтинга.

Все участники сидели молча. На полицейских смотрели только Уффе и Тина. Йонна, Калле и Мехмет с подавленным видом уставились в пол.

— Если я не узнаю, где этот дневник находился, — продолжал Патрик, — кто его нашел и где он находится сейчас, я сделаю все, что в моей власти, чтобы закрыть эту игротеку. Вы получили возможность продолжать только потому, что мы дали на это согласие, но если вы сейчас не расскажете… — Он не стал договаривать.

— Черт, выкладывайте, — нервно призвал Фредрик Рен. — Если вам что-нибудь известно, говорите. Если кто-то из вас что-то знает и не скажет, я вытрясу из него последние мозги и прослежу за тем, чтобы он или она больше близко не подошли к телевидению. — Он понизил голос и прошипел: — Тому, кто сейчас промолчит, конец, усекли?

Все беспокойно зашевелились. Тишина эхом отдавалась в стенах большого зала клуба. В конце концов Мехмет кашлянул.

— Это Тина. Я видел, как она его забрала. Барби держала его под матрасом.

— Заткнись! Заткнись, дерьмо заезжее! — прошипела Тина и устремила на Мехмета взгляд, полный ненависти. — Разве ты не понимаешь, они же ничего не могут нам сделать! О, ты полный идиот, от тебя требовалось только держать рот на замке!

— Ну-ка, замолчи! — рявкнул Патрик, подходя к Тине. Та умолкла, как было велено, и, похоже, впервые немного напугалась.

— Кому ты отдала дневник?

— Источники не выдают, — пробормотала Тина в последней попытке сохранить самоуверенность.

— Ведь ты и есть источник, — со вздохом произнесла Йонна. Она по-прежнему смотрела в пол и, казалось, не обратила внимания на то, что Тина обернулась и злобно сверкнула на нее глазами.

Патрик повторил вопрос, делая акцент на каждом слове, будто разговаривает с ребенком.

— Кому — ты — отдала — дневник?

Тина нехотя назвала имя журналиста, и Патрик развернулся, больше не тратя на нее слов. Он боялся, что если начнет говорить, то уже не сможет остановиться.

Когда они с Мартином проносились мимо Фредрика Рена, продюсер жалобно спросил:

— Что… что… теперь будет? Вы ведь не всерьез говорили, что… То есть мы можем продолжать? Мои руководители, они… — Рен понял, что его не слушают, и умолк.

В дверях Патрик обернулся.

— Продолжайте, позорьтесь по телевидению дальше.