Запах соли, крики птиц

Йоста невольно подумал, уж не останутся ли на пиджаке пятна от воска, который, вероятно, пришлось нанести на стол в немыслимых количествах, чтобы довести его поверхность до такого блеска, что в нее можно было смотреться как в зеркало. — В чем состоит ваше дело?

— Мы исследуем возможную связь смерти вашей бывшей жены с другим убийством.

— С другим убийством? — переспросил Ула и, казалось, на мгновение обронил маску сдержанности, но секунду спустя вернул ее на место.

— Что это за убийство? Едва ли убийство этой фифы?

— Вы имеете в виду Лиллемур Перссон? — спросила Ханна. Выражение ее лица со всей очевидностью показывало, как она относится к тому, что Ула так пренебрежительно говорит об убитой девушке.

— Ну да. — Тот махнул рукой, столь же откровенно демонстрируя, что его не слишком волнует мнение Ханны о том, как он выражается.

Йоста почувствовал, что ему хочется действительно насолить этому типу. Возникло горячее желание достать ключи от машины и оставить здоровую царапину на сверкающем письменном столе — это доставило бы ему ни с чем не сравнимое наслаждение. Или сделать что-нибудь другое, лишь бы нарушить тошнотворное совершенство Улы.

— Нет, речь идет не об убийстве Лиллемур, — ледяным тоном произнес Йоста. — Мы имеем в виду убийство в Буросе. Молодого человека по имени Расмус Ульссон. Вам это что-нибудь говорит?

У Улы сделался откровенно растерянный вид. Впрочем, это еще ничего не значило. За свою карьеру Йоста повидал множество артистических талантов, и некоторые их них сгодились бы даже для Королевского драматического театра.

— Бурос? Расмус Ульссон? — Его слова звучали как эхо недавнего разговора с Керстин. — Нет, представления не имею. Марит никогда не жила в Буросе. И она не знала никакого Расмуса Ульссона. Ну разумеется, пока мы жили вместе. После этого я понятия не имею, чем она занималась. Учитывая то, до чего она впоследствии докатилась, могу допустить все, что угодно. — В его голосе так и сквозило отвращение.

Йоста сунул руку в карман и пощупал ключи от машины. У него прямо чесались руки.

— Значит, вам неизвестно о какой-либо связи между Марит и Буросом или данным человеком? — Ханна повторила вопрос Йосты, и Ула перевел взгляд на нее.

— Я что, неясно выражаюсь? Вместо того чтобы заставлять меня повторять уже сказанное, вы могли бы вести записи…

Йоста еще крепче сжал ключи. Однако Ханну язвительный тон Улы, похоже, не задел, и она спокойно продолжила:

— Расмус тоже был трезвенником. Может быть, здесь имеется какая-то связь? Какое-нибудь общество или что-то подобное?

— Нет, — коротко ответил он. — Такой связи тоже нет, и я вообще не понимаю, почему вы так зациклились на том, что Марит не пила. Ее это просто-напросто не интересовало. — Он встал.