Запах соли, крики птиц

 — Этого недостаточно, чтобы Педерсен мог сказать что-либо определенное. Он не может с полной уверенностью утверждать, что она не вылакала целую бутылку в машине, после чего умерла от алкоголя и съехала с дороги.

— Но она должна была оказаться в полубессознательном состоянии еще до того. К нам не поступало рапортов о том, что кто-либо в воскресенье вечером ехал странным образом?

— Я таковых не обнаружил. Но это только прибавляет ощущения, что тут что-то не так. С другой стороны, особого движения в тот момент не было, и, возможно, она патрульным просто не встретилась, — задумчиво произнес Патрик. — Однако Педерсен не может найти объяснения ранам во рту и вокруг него, поэтому я полагаю, что у нас есть основания разобраться поподробнее. Возможно, это обычный случай пьянства за рулем, а может, и нет. Как ты считаешь?

Мартин немного поразмыслил.

— У тебя ведь с самого начала имелись какие-то возражения. Думаешь, ты сумеешь убедить Мельберга?

Патрику было достаточно взглянуть на него, чтобы Мартин рассмеялся.

— Все зависит от того, как это подать.

— Ну разумеется, все зависит от того, как подать. — Патрик тоже засмеялся и встал. Затем он вновь обрел серьезность. — Ты считаешь, что я совершаю ошибку? Делаю из мухи слона? Ведь Педерсен не обнаружил никаких конкретных указаний на то, что это не просто несчастный случай. Но вместе с тем, — он замахал факсом с отчетом о вскрытии, — вместе с тем, что-то тут настораживает, только я никак не могу… — Он взлохматил рукой волосы.

— Давай поступим так, — сказал Мартин. — Начнем расспрашивать народ, постараемся узнать побольше деталей и посмотрим, к чему это нас приведет. Возможно, ты и наткнешься на то, что не дает тебе покоя.

— Да, ты прав. Послушай, я сейчас уломаю Мельберга, а потом давай поедем и поговорим поподробнее с сожительницей Марит.

— Идет, — отозвался Мартин, вновь возвращаясь к написанию отчетов. — Заходи за мной, как освободишься.

— О'кей. — Патрик уже шагнул за дверь, когда Мартин остановил его.

— Послушай… — нерешительно сказал он. — Я давно хотел спросить, как у тебя там дома? Со свояченицей?

Патрик улыбнулся в дверях.

— У нас появилась надежда. Анна, похоже, стала выбираться из глубочайшей ямы. Во многом благодаря Дану.

— Дану? — переспросил Мартин. — Эрикину Дану?

— В понедельник Эрику осенила гениальная мысль позвонить ему и попросить приехать, чтобы поговорить с Анной. И сработало. Они встречаются, совершают долгие прогулки, и, похоже, Анне только того и требовалось. Буквально за пару дней она стала совершенно другим человеком. Дети счастливы.

— Как здорово! — с теплотой произнес Мартин.

— Да, чертовски здорово, — отозвался Патрик, но затем ударил рукой о косяк двери. — Ладно, пойду к Мельбергу, чтобы покончить с этим.