Запах соли, крики птиц

 — Вероятно, у нас появится больше сведений, когда позвонят из Уддеваллы.

Словно по сигналу, у него на столе зазвонил телефон.

— Патрик Хедстрём, — произнес он и, услышав, кто звонит, жестом показал Йосте не уходить.

— ДТП. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый. Да… Да… Нет… Да…

Он отвечал односложно, а Йоста подпрыгивал на месте от нетерпения. По лицу Патрика он понимал, что информация имеет решающее значение. И оказался прав.

Положив трубку, Патрик торжествующе сказал:

— Звонили из Уддеваллы. Они нашли сведения об Эльсе Форселль. По ее вине в шестьдесят девятом году произошло лобовое столкновение с другой машиной. Она села за руль, выпив. Угадай, как звали погибшую женщину?

— Сигрид Янссон, — с благоговением прошептал Йоста. Патрик кивнул.

— Поедешь со мной в Уддеваллу?

Йоста лишь фыркнул в ответ. Что за вопрос?

— Куда это рванули Патрик и Йоста? — спросил Мартин, обнаружив кабинет товарища пустым.

— Они поехали в Уддеваллу, — ответила Анника и посмотрела на Мартина поверх очков.

Она всегда испытывала к нему особую симпатию. В нем было что-то щенячье, неиспорченное, пробуждавшее у нее материнские чувства. До встречи с Пией он часами сидел у нее в комнате, делясь своими любовными переживаниями, и хотя Анника радовалась тому, что теперь у него имеются стабильные отношения, ей порой не хватало их бесед.

— Присаживайся, — предложила она, и Мартин подчинился. Ослушаться Анники все в отделении считали невозможным — на такое не отваживался даже Мельберг.

— Как у тебя дела? Все хорошо? Квартира вам нравится? Рассказывай, — велела Анника, строго глядя на Мартина. К своему удивлению, она увидела, что его лицо расплывается в улыбке и он едва может сидеть спокойно.

— Я буду отцом, — сказал он, и улыбка стала еще шире.

Анника почувствовала, что у нее на глаза наворачиваются слезы: не от зависти или от огорчения из-за собственных неудач, а от чистой, неподдельной радости за Мартина.

— Что ты говоришь?! — воскликнула она и слабо улыбнулась, вытирая покатившуюся по щеке слезинку. — Господи, какая же я дурочка, что расплакалась, — смущенно добавила она, но увидела, что Мартина это даже растрогало. — Когда ожидается ребенок?

— В конце ноября. — Мартин снова широко улыбнулся. От его счастливого вида у Анники стало тепло на душе.

— В конце ноября, — повторила она. — Да, тогда я расскажу об этом… Ну, не сиди как истукан, обними меня! — Она протянула руки, он подошел и заключил ее в объятия.

Они немного поговорили о предстоящем пополнении семейства, но потом Мартин посерьезнел, и улыбка потухла.

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь со всем этим разберемся?

— Ты имеешь в виду, с убийствами? — спросила Анника и с сомнением покачала головой. — Не знаю.