Запах цветущего кедра

Неужели ты не слышал этой легенды?

— Я не был здесь тридцать лет...

— Её Сорокин встретил в первый год, как мы приехали на Карагач. Там же, на Сохатиной Прорве.

— Но если призрак, значит, неживая! — он вскочил. — Всё! Хватит! Мало ли что твоему Сорокину привиделось!

— Она была реальная... Как это? Во плоти и крови! Очень молодая и красивая. Но изменённое сознание, иная сущность, способность к перевоплощению. Такое есть в древнеиндийских практиках.

— Ну, ты сейчас наплетёшь! Какие, к чёрту, практики? Сама-то веришь? Или у тебя тоже... проблемы с рассудком? Жене Семёновой сейчас шестьдесят пять лет.

— У пророчиц нет возраста. И муж у неё есть, молчун, или как их называют — погорелец. Который и похитил её, взял в жены. Теперь он старый.

— Знаешь, сколько женщин похитили? Вот если бы твой Сорокин имя назвал... Ну, или какие-то приметы...

— Приметы есть, назвал! — вспомнила Матёрая. — Она очень громко чихала, особенно после сна. Или когда смотрела в небо... Так громко, что Гарий вздрагивал.

— Чихала? — на миг оцепенел Рассохин и ощутил, как его пробирает озноб.

Вмиг вспомнилось солнечное утро на стане геологов возле россыпи на Рассохе, скворчанье ласточек, гул далёких тракторов на пробном участке...

А Матёрая, эта раскосая томная красавица, словно вколотила последний гвоздь в распятие.

— Ещё она любит купаться в ледяной воде. И очень любит птиц — зимующих ласточек... Откуда бы я знала об этом, Стас? Мне рассказал Сорокин на испытании.

Он пошевелился, стряхивая оцепенение.

— Всё, хватит мне голову морочить! И слушать не хочу!

— И ещё признался, что у пророчицы на груди открывается рана. У мертвецов раны не кровоточат.

— Ну как это возможно?! Сама подумай!

— Сначала она явилась молодой, и ничего не было, — пояснила Матёрая. — Это возможно, если человек переходит и состояние изменённого сознания. Но когда перевоплотилась в старуху, образовалась рана. Она существует сразу и двух мирах.

Рассохин потряс зачумлённой головой.

— Хватит про миры!

Она встала и прошлась перед Стасом, поскрипывая змеиной шкурой кожаных брюк, словно манежила его, тянула время.

— Сорокин не сомневался — это та самая студентка, —  сказала она не сразу. — Но тебе ведь не пророчица нужна — блудница, которую... Которую ты любишь до сих пор. Это для тебя очень важно, я же чувствую. Ты приехал сюда не книги выкапывать — поставить точку. Память о ней жить тебе не даёт, ты почувствуешь себя счастливым, когда её встретишь. И она к тебе непременно явится. Не знаю, в каком образе, но придёт... Не зря же говорят: ходит и ищет убийцу.

Он не мог привыкнуть к мысли, что всё услышанное молот быть правдой; пусть с бредовой заумью, с изменённым  ознанием, ещё с какой-нибудь мистической чертовщиной, но правдой.