Запах цветущего кедра

А у тебя нет текилы?

Рассохин слегка оторопел, поскольку был уверен, что амазонка чуть не умерла от холодной весенней воды, а вовсе не страдала с похмелья после вчерашнего загула. Да и где бы она могла пьянствовать на подчёркнуто трезвом острове в компании какого-то некрофила Мерлина? К тому же на алкоголичку она не походила.

— Есть водка.

— Дай водки, — капризно произнесла она.

Пока Стас доставал фляжку из рюкзака, амазонка или уснула, или потеряла сознание. И только тут до него дошло, что это было ещё не пробуждение — бред, навеянный какой-то прошлой жизнью.

После молока она лежала безмолвно и успокоенно часа четыре, но когда очнулась, показалось, что снова бредит.

— Где Лариса? — она резко вскочила и чуть не затушила одеялом свечу."

"— Какая Лариса? — осторожно спросил Рассохин.

— Лариса Неволина!

— Не знаю... Всех увезли на вертолёте. Я здесь один.

— Мы же там погибаем! — вспомнила амазонка. — Нас затопило! Спасаемся на деревьях! Я сообщила Ларисе!

— Где затопило?

— На острове! Мы были на острове! — сверкающий взгляд её блуждал.

— Но мне сказали, что женщин переправили на китайский участок!

— Кто сказал?

— Галицын. Яросвет ваш!

Амазонка будто только сейчас заметила Стаса, завернулась в одеяло.

— Он так сказал... Потому что ты чужой! Ты кто?

— Я не чужой. Между прочим, я — товарищ Галицына, моя фамилия Рассохин. Слыхала?

— Рассохин? Тот самый?

— Тот самый. А ты с какого острова?

— Не знаю...

— Ну ты же откуда-то пришла? Или приплыла?

— Сначала брела, по пояс, по грудь... — забормотала она, вспоминая. — Потом поймала щепу, большую...

— Значит, это недалеко? Где остров?

— Мы там корм для лосей стригли...

— Здесь везде стригли корм!

— Он был высокий! Вода так быстро поднялась!.. А я давно здесь?

— Нашёл тебя утром, сейчас вечер. Вас бросили на острове без лодки?

— Яросвет сказал: заберёт, как только... Вода не спадает?

— Вода прибывает! Ты знаешь, где лодки?

— Они все погибнут! — она попыталась встать с топчана, однако ноги не держали. — Там нет больших деревьев. Только берёзки и черёмухи... Они гнутся. Чем выше, тем тоньше.

— Где лодки спрятаны, знаешь? — Стас уложил её на постель.

Мысль о гибели распаляла воображение, и, кажется, снова начинался бред.

— Я пришла сюда, чтоб спасти, — забормотала она. — Отроковицы верят, что потоп наслан в наказание... Огонь в наказание. .. Мы видели пожар...

Рассохин попытался напоить её молоком, но амазонка отстранялась, тряслась и сжималась в комок, хотя в землянке было жарко.

— Мне холодно... Плыть страшно, а умирать — нет. Засыпаешь — и всё...

Через минуту она расслабилась и уснула. Стас поднялся наверх, закрыл за собой люк и услышал злобный, предупреждающий брёх пса — опять по человеку. Всё время крутятся около!

— Эй, вы! — крикнул он и пошёл на лай.