Запах цветущего кедра

Его и впрямь больше не дёргали, а потом Колюжные уехали из Якутии, но когда спустя лет двенадцать снова встретились, Рассохин ничуть не изменился. Разве что взматерел и, сообразно возрасту, взматерела печаль.

Он мог что-то скрывать, но не потому, что был скрытным по природе, просто его тайны и тайные замыслы никогда и никому не были нужны, как и ему самому. Он и жил с ними, стараясь не обременять друзей и окружающих, и выдавал лишь то, что могло быть интересно, как закопанные кержаками книги.

Не раздеваясь, Вячеслав прилёг на кровать и пожалел о сложных отношениях с отцом. Тот много чего знал и тоже умел помалкивать. Все эти романтически настроенные мужики расслаблялись и кое-что рассказывали лишь в исключительных случаях. Во всех иных они, воспитанные в суровой приискательской обстановке, вываренные в котле долгих одиноких странствий, тяжёлых летних сезонов и холодных зим, были замкнуты в себе и немногословны.

Колюжный лежал, потягивал пиво, думал и слушал, что творится за стенами номера. Прошло часа два, прежде чем обитатели гостиницы вернулись с поисков Евдокии Сысоевой. В коридоре опять загремели ботинки, и судя по ругани начальства, найти её не удалось. Омоновцы разбредались по номерам, бряцали оружием и хлопали дверьми. Ему показалось, что он не спал, а продолжал размышлять в приятной обволакивающей полудрёме. Только уже не на кровати — возле костра на каком-то берегу. Состояние было желаемым, с ощущением детского блаженства. Но тут дым повернуло на него и никак не сносит! Уже и дышать нечем, слёзы текут, хоть беги, и пересесть некуда, народу вокруг много, сидят плотно, смеются — и ни одного знакомого лица!

Колюжный проснулся от удушья и вскочил: вся комната была в дыму, так что люстра под потолком едва светилась! Он откашлялся, присел и возле пола хапнул воздуха: отовсюду слышался крик, мат и беготня по коридору, кто-то подёргал запертую дверь. Дым валил из вентиляционного окошка под потолком, причём так, будто его нагнетали.

Пророчества Сорокина сбылись! Уже безо всяких сомнений, повинуясь его инструкциям, Вячеслав сдернул с кровати то, что угодило под руку, на четвереньках пробрался в душевую. Там вообще дышать было нечем. Оказалось: попала не простыня, а покрывало, которое никак не хотело намокать. Задыхаясь, он укрыл голову, выскочил и на ощупь отпер замок на двери. Затылок разламывался, начался удушающий кашель, в коридоре тоже было дымно, бежали полуголые люди, иные и впрямь с простынями на головах и тряпками на лицах.

А в фойе полыхал яркий огонь, но все неслись туда, как мотыльки, и исчезали в пламени.

Он плохо помнил, как пробежал коридор, но потом его неожиданно окатили водой из брандспойта и словно привели в чувство.