Запах цветущего кедра

— Бабки дал — и начальник? Или Рассохин — начальник? Так мне до фени! Я на вас положил с прибором! У меня отец пропал! По вашей вине, между прочим!

Последний раз Колюжный дрался в Англии, когда был студентом, и поклялся себе более не применять силы, если пронесёт, если его не отчислят и не посадят по расовым мотивам — сцепились с негром безо всякой мотивации. В порыве ярости Вячеслав, оказывается, ругался по-русски и назвал соперника чуркой драной. Пронесло чудом, из-за неверного перевода ругательств в судебном заседании: растолковали как «расколотые дрова», что вроде было не обидно для негра, заставили заплатить штраф и отпустили. Даже отцу сразу не доложили, и он узнал о конфликте спустя год.

Сейчас ему хотелось дать отпрыску Галицына в оттопыренное ухо, как-то кривовато приросшее к бритому черепу, но за эмоциональной встречей наблюдала жена Бурнашона, Сашенька, нежное юное создание. А потом, за оборзением этого малого стояла уважительная причина — потерявшийся родитель.

— Езжай, ищи отца, — спокойно посоветовал Вячеслав. — Тебя никто не держит.

Роман обескураженно покосился на Бурнашова.

— Сатир, а ты что базарил: денег у тебя нет?! Я бы уже давно на Гнилой Прорве был!

— Ну и дёргай! — озлился тот. — Не теряй времени. Бери лодку, проводника и дуй! А то уже достал за дорогу!

Младший Галицын похлопал геликоптер.

— На хрен лодка — вертушку пригнали! Давай заводи!

— Говнистый слишком, — мстительно отпарировал Бурнашов. — Не поднимет. Топай пешкодралом!

— Кирилл! — строго окликнула его Сашенька. — Как ты выражаешься? Это нехорошо!..

— Я ваше оборудование из Москвы припёр! — мгновенно взъелся Роман. — Полтонны! Машину изломал! А мне места в вертушке нет?!

— Мы обязаны взять Ромочку с собой! — закапризничало нежное создание. — Разве можно проповедовать доброе, вечное и так поступать? Это отвратительно!

— А ты не лезь в мужские разговоры! — обрёл голос её муж. — Не суй свой носик, куда не просят!

Этого жена вынести не смогла и неожиданно хлёстко врезала Бурнашову пощёчину. Носик при этом и впрямь заострился в птичий клюв, и из побелевших губ отчётливо послышалось кошачье шипение. Она тотчас развернулась и безбоязненно ринулась в прошлогодний репейник. Роман даже слегка опешил от этой семейной сцены, по крайней мере замолчал, а муж капризной особы подержался за щеку, бросился было следом, но резко встал, махнул рукой и вернулся.

— У неё бывает, — попробовал оправдаться. — Выплеск эмоций. Накопилось за дорогу... Из-за тебя, между прочим, козлина!

Последнее относилось к Роману, который внезапно сник, сдулся и как-то по-ребячьи виновато протянул:

— А я при чём?

Колюжный вспомнил, что Галицын-старший оказался в экспедиции по его настоянию, против воли Рассохина, и попытался исправить ошибку.