Бросок из западни

Немцы любой ценой пытаются конвои уничтожать, рвутся в Арктику, к нашим портам в Мурманске и Архангельске пытаются пробиться подлодками.

Неожиданно раздался голос Салимова с задней турели:

– Товарищ командир, вижу цель! Разрешите открывать огонь?

– Отставить, – почти хором заорали Буторин и Коган. – Где цель, под каким углом?

– Справа по курсу, угол 135 градусов, на высоте примерно двадцать метров, – оттараторил Салимов под скрип турели, поводя стволом пулемета.

Катер замер на месте, чуть покачиваясь на легкой волне. Сейчас оба пулеметчика и Буторин с Парамоновым смотрели на остров. По указанному направлению и высоте на склоне никого не было видно. После нескольких минут наблюдений Буторин наконец заговорил:

– Федор, ты приказ помнишь? Без команды не стрелять!

– Так точно, помню, – бойко отозвался Салимов и, помолчав, добавил: – Больно уж обидно было, я как раз ствол пулемета в том направлении держал. Мог бы одной очередью срезать.

– А если это кто-то из наших? – строго сказал Коган. – Если это кто-то с самолета!

– Ты точно видел, Федор? – спросил снова Буторин. – Ну-ка, расскажи, что видел? Человека, животное, движение?

– Человек, – решительно ответил Салимов, но тут же спохватился: – Хотя… Теперь не уверен. Шевеление какое-то, но, может, и не человек, может, обезьяна по дереву вниз соскользнула, а может…

– Дверь открылась и закрылась… – мрачно добавил Парамонов.

– Черт, а может, и дверь, – в замешательстве почесал в затылке Салимов. – Тут все такое непривычное, чужое, глазу за родное не зацепиться. Дома в своих горах, в своем лесу было бы понятнее.

– Нет тут обезьян. Вот это и хреново, что мог быть и человек, а могла и дверь, – проворчал Коган. – Уходить надо. И так глаза мозолим тут. А если это японцы нас засекли, наблюдают за нами?

– От этого нам никуда не деться, если и японцы, – тихо ответил Буторин. – Давай, Слава, малый вперед, выходи на косу, посмотрим, что там делается, и будем обходить остров.

И снова тянулись берега, снова прибрежные камни, снова местами джунгли спускались то до самого берега, то поднимались вверх по склонам выветренных скал. Буторин старательно искал в бинокль что-то похожее на пещеры, на какие-нибудь хижины. Остров казался безжизненным, и только усилием воли, только убеждением себя самого можно было отгонять скверные мысли. Ведь осмотр острова только начался, его даже не весь обошли полностью. Слишком протяженная береговая линия, слишком осторожно надо идти.

И все же удача, что захватили катер, потому что на научном судне не сделать того, что можно на катере, на «Профессоре Молчанове» так близко к берегу с его осадкой не подойдешь, значит, многого не увидишь, не разглядишь.