Запад в огне

Она москалей ненавидит куда больше моего, а я ненавижу вас крепко… Будешь меня смертью пугать, так я ее не боюсь, — усмехнулся он. — Для себя я уже все давно решил. Все равно когда-нибудь помирать придется. Может, сейчас не самое плохое время. Лето… Осень я не люблю, дождливо!

— А ты молодец, крепко держишься, другие на твоем месте и половину бы не выдержали того, что тебе перепало.

— Я знаю, за что борюсь, за вольную Украину, и не успокоюсь до тех пор, пока на нашей земле ни одного москаля не останется!

— Москаля, говоришь, а что ты тогда со своими воюешь?

— О чем ты?

— Кое-что о тебе собрал. Ты тут мне про москалей все талдычишь, а сам неделю назад семью из шести человек убил. Все они украинцами были.

— Не знаю, о чем ты говоришь, не было этого. Украинцев я не трогаю!

— А вот я тебе напомню, если у тебя память дырявая… Неделю назад в селе Батоги председателя выбрали. Ты собрал всех жителей и сказал, что, если он покается, не тронешь его.

— И что?

— Покаялся он, а вот ты не сдержал своего слова, сначала твои побратимы жену его изнасиловали, а его, избитого, полуживого, смотреть заставили… А потом его вместе с женой и детьми за селом расстреляли… А трупы их ты велел в колодец скинуть.

— Брешут, не было этого, — равнодушно отмахнулся Гамула. — Кто ж тебе напел такое?

— Этот председатель и рассказал. Чудом уцелел, из колодца выбрался и к нам пришел. А вся семья погибла.

— Повезло ему, крепкий оказался, не часто такого встретишь, — скривился Гамула. — Значит, не ошибся я, москалям служил, знал, к кому шел… Жаль, недобил. Надо было бы проверить, в другой раз буду поосмотрительнее.

— Другого раза у тебя не будет. Это я тебе обещаю… Мне дальше перечислять? Десять дней назад одна молоденькая украинка вышла замуж за офицера Красной армии, так вы ее насиловали всем взводом, а семью ее всю вырезали. Может, будешь отпираться?

— Не знаю, о чем ты тут гутаришь. А девкам я бы посоветовал кохать кого нужно, тогда и беды не будет. Я хочу увидеть Оксану, комиссар! Больше говорить не стану. Можешь клещами из меня слова тянуть. — Гамула говорил медленно, с трудом справляясь с навалившимся на него сном.

— Вижу, что разговора у нас не получается… Караул! — На зов в кабинет вошли два автоматчика. — Отведите его в камеру. Спать не давать. Пусть сдохнет от бессонницы!

— Есть, товарищ капитан! — ответил старший караула.

Остап поднялся на некрепких ногах и, пошатываясь, зашагал к выходу. Оставшись в одиночестве, Тимофей взялся за прерванное письмо:

«Зоя, милая моя, ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился! Можешь считать меня сентиментальным, но твою фотографию я ношу в парт-билете. Если увидит парторг, то наверняка получу от него серьезный нагоняй. Так что это будет наша с тобой тайна.