Запад в огне

Прийшов позавчера до нас из сотни Барчука. Хотив у нас служити. И Остап його до меня приставив. — В комнату по каким-то своим надобностям заглянул старик, но, заслышав грозный рык доверенного лица волостного старшины, поспешно удалился. — Охраняти. Мама захворала, я проведати хотела… Может, москали Остапа и не зарештували.

— Що ты знаешь?

— Он должен був титку[7] свою повидати. Сказав, що на несколько дней останется."

"— Що ему робити у титку? Дел у него нема, што ли?

— Десять чоловик в повстаньскую армию призвали. Он хотив с ними поговорити.

— Чому в центре про це ничо не знають?

— Мне неведомо, может, Остап забыв сказати?

Гость малость размяк. Девушка улыбнулась — гроза прошла стороной.

— Де живет це титка? Мы должны проверить.

— В сели Лугове. Крайня хата пид лесом.

— Як звати титку?

— Валентина Хват.

— Знаю эту бабу. Чертовка, а не баба, — как бы сам себе сказал суровый гость. — Все как-то уж очень зибко, Оксана. Что-то не все вяжется. После твоего отъезда курень был разгромлен. Во все хаты, где были ополченцы, наведались москали. Ратников постреляли, а хозяев заарестовали. И ты хочешь сказать, что ни при чем?

— Не предавала я! — воскликнула девушка. И уже тише, вытирая с крупных глаз проступившие слезы, продолжила: — Разве бы я могла предать своего коханого?[8]

— Може воно и так. А тильки меня сюда послали, чтобы я во всем этом разобрался. Нужно выявить зрадника. Ты должна мне рассказать все, тильки тоди тебя люди повирять.

— Вси знають, як я ненавижу москалей и комунистив, — запротестовала дивчина.

— Мы знаем… Но одной ненавистью москалей не одолеешь. Ты делом должна доказать свои слова. Утри слезы… — Девушка послушно утерла лицо рукавом. — Вот так оно будет лучше. Скильки чоловик было в курене?

— Пятьсот пятьдесят чоловик.

— Где же такая орава сховалась? В селе?

— Половина в станице Барановичи, а другая в соседних селах с атаманом Казимиром.

— Может, курень предал кто-то из местных?

— Не думаю… Прежде такого не бувало. Мы у них все время останавливаемся.

— Центр должен знать, у кого именно ратники стояли на постое, — настаивал гость. Вытащив из кармана листок бумаги с карандашом, строго потребовал: — Говори, что за людины.

— В станице Барановичи у Макара Засельчука останавливались, у него хата большая. Там десять чоловик жило. Затем у тетки Валентины Козак. Еще у Иосифа Городец, у него сотенный всегда проживав. Люто коммунистов ненавидить!.. Еще у отца Елисея, он священник из церкви Покриву Богородицы. У його сына у прошлом мисяце большевики в вийска забрали.

— Елисея знаю. Не думаю, что он ворог, за нашу справу[9] жизнь отдаст. Но сообщить об том должен. Может, кто в его окружении ворог… Далее будимо разбираться. Подумай, хто там ще мог быти.