Запад-81 (СИ)

Пока готовились к удару и согласовывали детали с генерал-майором Галицким, пришло тревожное известие о том, что немцы обошли сводный «десантный» полк и вышли к мосту через Вилию у Сморгони. Но там есть, чем обороняться, и наши планы командование корпуса оставило неизменными.

Для артподготовки я выгнал все оставшиеся в наличии самоходки калибром 122 и 152 мм. А обстрел немецких позиций около Ворней поддержала ещё и артиллерия 24-й стрелковой дивизии.

Хоть это были не 200 орудий на километр фронта, как в памятном высказывании маршала Жукова, но немцы не выдержали удара пехоты, поддержанного слабенькими пулемётными танками. Правда, три из них потеряли, пока красноармейцы не взяли деревушку.

Дождавшись, когда атакующий батальон хотя бы чуть-чуть укрепится, обе батареи самоходок и сразу две гаубичные батареи 24-й дивизии начали артподготовку на направлении Мурованой Ошмянки. Под прикрытием артогня оба Т-10 и две «тридцатьчетвёрки» втянулись в дефиле между двумя лесными массивами северо-западнее Медюнов, придерживаясь дороги. Остальные шесть Т-34–85 пошли левее их, ближе к левой роще, где грунт послабее.

Как я и ожидал, из кустов по головной машине ударили немецкие противотанковые пушки. Но для толстой шкуры Т-10 даже более мощные 50-мм орудия были, как слону дробина. Вскрывшиеся позиции противотанкистов из 85-мм стволов расстреливали «тридцатьчетвёрки». А преисполненные достоинством тяжёлые танки хранили гордое молчание, лишь постреливая из спаренных 14,5-мм пулемётов. А по ним, пытаясь задержать их неумолимое шествие, откуда-то из-за леса на окраине Мурованой Ошмянки лупили немецкие полковые орудия.

Танки стали скрываться за деревьями, и у меня взыграло любопытство. Я приказал механику-водителю ехать к Медюнам, чтобы видеть, что будет дальше.

Полковая артиллерия, опасаясь попасть по своим траншеям, перенесла огонь на наступающих красноармейцев, часть которых принялась прочёсывать левый лесок. Танки же, даже потерявшая гусеницу от близкого разрыва 150-мм снаряда «тридцатьчетвёрка», метров с семидесяти расстреливали из пулемётов немецкие траншеи.

Я по радио передал приказ самоходчикам перенести огонь за тот самый лесок, откуда, как мне показалось, стреляла полковая артиллерия, и её огонь действительно ослаб.

Тут подоспела пехота, и танки, за пять минут преодолев две линии траншей, вышли на дорогу, соединяющую Мурованую Ошмянку и уже сильно разрушенное немецкими обстрелами Толминово. И тут первый раз гавкнула пушка Т-10. Судя по всему, по не до конца уничтоженной немецкой полевой артиллерии. Принялись стрелять по Мурованой Ошмянке и подтянувшиеся Т-34, дожидаясь подхода пехоты. А дождавшись, медленно поползли к деревне.

Из-за деревьев бой за неё я уже не видел.