Заноза для мажора

Лучшие игрушки, гора брендовой одежды, дом для Барби высотой с человеческий рост — у меня было все. Кроме сказки на ночь и ласковых родительских объятий.

Их заменяли многочисленные нянечки, которые надолго никогда не задерживались. Лишь повзрослев до меня дошло: почему. Да потому что все няни, присылаемые агентством, были как на подбор молоденькими хорошенькими студентами…. на которых глава семейства заглядывался уже тогда. Наверное, и сам их выбирал. Маман же серчала и выгоняла вертихвосток взашей, лепя им на прощание самые негативные рекомендации.

Дольше всех у нас проработала толстая тетка в возрасте с трудно выговариваемым армянским именем. Сносная, но сварливая. Ругалась на своем языке будто проклинала. Мне все же были милее юные девочки с неиспорченным характером. С ними поиграть хоть было можно. В общем, грустно все это. Чем не подтверждение присказки: не в деньгах счастье? Я уже тогда поняла, что счастье — это когда ты не лишняя на празднике жизни.

— Кристина, ну хоть вы проследите за ним. Он же как малое дите, — сетует мать Дениса, не желающая так легко принимать поражение и, за неимением возможности и дальше тюкать по темечку своей деточке, выбирающая меня новой целью для пламенной тирады."

"— Ма, с ней можно и на ты, — хихикает Волков. — Она ж не твои засахарившиеся подружки, с которыми ты режешься в бридж.

— Это правила хорошего тона, — с укором зыркают на него. — Уроки по которому ты благополучно прогуливал.

— Неправда. У меня было официальное освобождение.

— По причине врожденной лени? — усмехается отец, жестом приглашая всех занять свои места.

— И это тоже, — прогуливал-не прогуливал, но стул мне Денис продвинуть додумывается. После чего с громким ухом и скрипом ножек плюхается на соседнее место, подзывая официанта. — Итак, полагаю представлять вас между собой излишне, — сидит как на лавочке у подъезда: небрежно откинувшись на стул и растопырив ноги шире плеч. Мда, истинный джентльмен. — Но на всякий случай: Кристина — это Любовь Алексеевна. Любовь Алексеевна — Кристина. Кристина — Александр Петрович и наоборот. Ну и я, естественно, — гордо тыкает он себя в грудь, зафиналивая.

— Тебе в клоунское надо было поступать, дорогой. А не в спортивный, — лишь качает головой Любовь Алексеева.

— Его бы туда не взяли. Там нужна дисциплина, а он бы все занятия срывал, — не удерживаюсь я.

— Тоже верно, — соглашается та. — Хотя задатки были.

— Ну нет, — бунтует сына. — Не надо только вспоминать как я растормошил твою косметичку.

— И ходил разрисованный по улице, — подтверждая, кивают мне.

— В свое оправдание замечу, что я тогда просто перечитал комиксов про Бэтмена.

— И хотел быть похожим на Джокера? — каверзно уточняю я.

— Что сказать, — разводит руками Волков.