Заноза для мажора

— И долго так стоять будем? — возвращает меня в реальность ее голос. — Раздевайся.

О… Это что-то новенькое.

Глава 7. Местная достопримечательность

Волкова— Ммм?

Ха. У Волкова в загашнике миллион остроумных ответов, заготовленных на любой случай жизни, а его хватает всего лишь на «ммм»? Я разочарована, сударь. Спасибо, что хоть слюну не пускаете.

— Раздевайся, говорю, — стою перед ним, считай, что голая, а снисходительности в моем голосе будто все наоборот.

— А волшебное слово?

Блин. Ему еще и повторять приходится трижды? Или чует подвох? Что ж. Значит, не все мозги в трусы ушли. Правильно чует.

— Я не собираюсь спать голой. Гони рубашку.

Не разочарован. А если и разочарован, вида не подает.

— Эх, жаль, — ухмыляется он. — Я бы не отказался от ночевки в стиле «ню».

— Как ты будешь спать мне безразлично. Рубашку, говорю, давай.

Денис с вызовом разводит руки в стороны.

— Сними сама, раз так надо.

Глумится? Замечательно. Я тоже поглумлюсь. С невозмутимым видом подхожу к нему и начинаю расстегивать пуговицы. Естественно, для этого приходится сделать то единственное, чего он и добивался — полностью оголить грудь.

На физическом уровне ощущаю этот жадный взгляд, от которого по собственному телу разливается теплая волна… удовольствия? Мне это нравится, да? Ой, как все запущено-то.

— Насквозь не засмотри, — даже пальцы проскакивают мимо, теряя на пути пуговицы.

— Я бы оставил на ней свои отпечатки. Зубами и пальцами. Тебе бы понравилось.

Дразнит, собака.

— Так в себе уверен?

— Давай проверим.

— В твоих мечтах, Волков. В твоих мечтах.

— В таком случае осторожней снимай брюки. Там мои мечты встали.

Да уж вижу. Реакция молниеносная, от чего у меня самой помимо тепла еще и нарастает приятная пульсация, соединяющая в одной точке и уходящая вниз живота. Нет. Не надо нам такого. Знаю я, чем это обычно заканчивается.

— Видишь, как славно? Тебе как раз будет чем развлечься на диване, — стаскиваю с него рубашку и собираюсь поспешно накинуть на себя, но меня перехватывают за локти, прижимая к себе. Кожа соприкасается с его, выдавая разряд по нервным окончаниям.

— А может все же ты мне поможешь? — тихий голос ласкает невидимыми прикосновениями, а пронизывающий взгляд глаза в глаза заставляет дыхание сбиться и участиться. Опасный, очень опасный момент. Игра на тонкой грани, где ориентиры смазываются с каждой минутой все сильнее и сильнее.

Пока здравый смысл еще как-то функционирует, вырываюсь, пряча наготу под белой тканью. Длины едва хватает до бедер, так что задница частично выглядывает, но это все лучше, чем бегать вокруг него в чем мать родила. Альтернативы особой нет. Не в платье же спать. Представляю, в каком состоянии оно будет наутро. Где искать потом утюг?

— Стоп, — оживает Волков.