Заноза для мажора

 — шлюха и забияка, а на пятом давно пригрето официальное место для сходок шпаны. Пустые банки с дешевым пойлом, от которого можно ослепнуть быстрее, чем окосеть, вечно стоят в ряд на подоконнике. Их уже никто и не убирает. Коллекцию собирают.

Хлопаю себя по щекам, чтобы фейс в порядок привести. Румянца добавить, невозмутимости там сверху накинуть. Типа, я так, случайно мимо пробегала. За хлебушком вышла и уехала в твой район. Дай, думаю, заскочу раз уж здесь.

Все. Вроде готова. Вот теперь вжимаю палец в кнопку. Стою, прислушиваясь, но по ту сторону баррикад нифига не слышу. Звоню опять. Тишина. Его дома нет? Прекрасно. Так даже лучше. А то еще чего доброго, решит, что я…

Скрипят ожившие в замках ключи и передо мной вырастает Денис. Вихр торчком, на лице след от подушки, глаза сонные. Кажется, я его разбудила.

— Привет, — здороваюсь первой, а то он делать этого явно не торопится.

— Ну здравствуй, свет очей моих, — широко зевают в ответ, опираясь на косяк и почесывая затылок.

Молчим. Так и будем топтаться на пороге как идиоты?

— Зайти нельзя?

— С чего бы? Заходи, конечно, — охотно пропускают меня внутрь. — Что ищешь? — Волков замечает мой забегавший взгляд, поймавший единственную неаккуратно брошенную пару мужских кроссовок. — Следы женского пребывания? — какой проницательный, блин. — Не найдешь. Я ее в шкафу спрятал вместе со шмотками. Глянь в спальне.

— Очень смешно, — угрюмо поджимаю губы. — Хорошо вчера повеселился?

— Слишком хорошо. Башка до сих пор трещит.

— Да и перегаром несет за километр.

— Есть такое. Я вчера малость переборщил. Помню самбуку, коньяк и шоты. А вот после абсента уже все смазано.

Класс.

— Пустился во все тяжкие на радостях от победы?

— Исключительно из вредности. Отвлекался, чтоб на звонки твои не отвечать.

О, как. Превосходно. Значит, меня все-таки целенаправленно игнорили.

— Решил кинуть обидку?

— Проучить.

Еще лучше.

— Рада это слышать.

— А я-то как рад был. Спасибо, что не пришла на матч.

Вот мы и подобрались к сути проблемы.

— Извини. Я хотела, но…

— Гордость не позволила? — ехидно подсказывают.

— Нет. Обстоятельства.

— Обстоятельства, — Денис словно пробует слово на вкус. И, судя по всему, на выходе остается им неудовлетворенным, потому что разворачивается на пятках и утопывает на кухню.

Слышу шорохи, после чего как ни в чем не бывало снова миновав меня, он сваливает в гостиную, заваливаясь на диван с видом распластавшегося раненого бойца. Скинув с себя верхнюю одежду, семеню следом, но не удостаиваюсь хоть каким-то вниманием.

Пока Денис валяется, откупоривая добытую в неравном сражении с холодильником бутылку минералки, я стою напротив, скрестив руки на груди. Тупая ситуация. На меня как бы злятся, но не прям чтоб очень.