Заноза для хирурга (СИ)

– Результаты анализов пришли, не всё успели…

– Скорее! Сюда! – раздаётся вдруг крик из палаты в конце коридора, и мы с Добрыниным, не задумываясь, срываемся на бег, врываемся внутрь.

На полу лежит мужчина, я узнаю своего пациента, только вчера поступившего в отделение. Быстро нащупываю артерию, пульс нитевидный, губы синие – тут же замечаю быстро расползающуюся по шее красноту. Еще полчаса назад во время обхода её не было.

Резкая аллергическая реакция, анафилактический шок… Рассуждать некогда, реанимационные мероприятия отработаны до автоматизма. Краем уха слышу, как сосед по палате растерянно говорит, что всё было нормально, а потом он начал задыхаться, потерял сознание, упал…

– Эпинефрин!

Быстро вкалываю нужный препарат. Раздаётся механическое жужжание, писк – на плече у пациента манжета, ему был назначен суточный мониторинг артериального давления, вижу показатели.

– Давление падает! – не поворачиваясь к Добрынину, повышаю голос.

– Адреналин! Бригаду срочно! – кричит в сторону выхода хирург, и за дверью уже слышен топот ног…

* * *

Я сижу за столом в ординаторской. Мы успели. Откачали, справились, хотя на какие-то доли секунды у меня даже мелькнула мысль… При анафилактическом шоке, даже если помощь оказана правильно и своевременно, риски очень высокие.

Добрынин отправил меня из реанимации на этаж, взгляд бросил очень нехороший. Мой пациент… Медленно пододвигаю к себе историю болезни. Нужно заполнить протокол, внести все данные, но вот что спровоцировало приступ? Я сама лично проверяла назначения, да и этот мужчина совсем недавно поступил к нам, ничего серьёзного ему пока не выписывали.

Слышу вдруг громкие голоса, доносящиеся из коридора, и иду проверять, что там произошло.

– Вера, ты, мать твою… так и растак… что сделала?!

Приподнимаю бровь в удивлении. Надя крайне редко матерится, а чтобы вот так, прямо в коридоре, где, вообще-то, больные ходят…

– Надежда Константиновна, в чём дело? – смотрю на злую Надю, перевожу взгляд на перепуганную Веру."

"– Да ты… вы, Анна Николаевна, гляньте на это! – красная от возмущения Надежда трясёт документами прямо перед носом Веры, которая отклоняется назад и вжимается в стену. – У нас Ковалёв лежит уже две недели, Вера! Две недели! Всё отделение знает, что ему выписан… – Надя называет достаточно редкий в использовании препарат, да, действительно, его назначение даже обсуждалось на «пятиминутке». – И ты подшиваешь это куда?

Меня окатывает холодной волной, тянусь к бумагам, выхватываю из рук Надежды стопку.