(Не) замужем (СИ)

 – Она – принцесса, самое любимое на свете существо. Моя задача оберегать ее, заботиться. А ты единолично рассудила, что Еве моя забота и любовь ни к чему. Какое право ты имела решать? Вместо того чтобы признаться мне, ты выбрала ей в отцы подонка, который третировал ее. Тебя совесть не мучает, нет?

За Максима – очень даже мучает.

Но я не признаюсь, стою, молча слушаю.

Рафаэль продолжает с тем же апломбом:

– Из-за тебя мою дочь растил этот придурок. А мог бы я! Что тебе стоило сказать? Взять, открыть рот и сказать! Посчитала меня недостойным растить с тобой ребенка, да? Действительно, куда мне до великой, идеальной Кристины, которая даже сырники украшает гребаными блестками!

– При чем тут сырники? – развожу руками. – Тем более что это были не блестки, а сахарная пудра и обычная посыпка…

– Самая умная, да? – ничуть не унимается он. – Все-то ты знаешь: что блестки, что посыпка, и как надо управляться с детьми. Но на мой счет ты ошибалась, Кристина. Я стал бы в разы лучшим отцом для нашей дочки. Однако ты лишила меня этого шанса, ты посчитала…

– Ну успокойся, пожалуйста! – наконец не выдерживаю. – Хватит кричать!

Он замолкает, шумно дышит и как-то странно меня разглядывает. Будто примеряется… К чему?

– Хочешь, чтобы я успокоился? – спрашивает он наконец.

– Очень! – честно признаюсь.

– Есть один вариант, – говорит он, прищурившись.

– Какой? – спрашиваю с надеждой.

Сейчас я, пожалуй, на многое согласна, чтобы он наконец остыл.

– Суну в тебя что-нибудь, и разом отпустит, – заявляет Рафаэль.

Я согласна на многое… Но не на это!

– Что?! – пищу на выдохе. – Давидян, ты не обалдел часом?

А он меня практически не слушает. Шагает ко мне, жадно оглядывает. Ему понравилась идея, что ли?

– Отстань от меня! – я выставляю вперед ладони. – Даже не думай ничего делать. Учти, я закричу!

Кто бы меня слушал.

Он встает ко мне практически вплотную, заставляет упереться в стену. Чувствую спиной холод кафельной плитки и с ужасом наблюдаю, как мучитель расставляет ладони по обе стороны от моей головы.

Я словно в тисках, зажата между стеной и его телом, а по бокам его руки.

Будто этого мало, Рафаэль наклоняет лицо так, чтобы наши губы оказались на одном уровне, и говорит:

– Кричи.

От его наглости я выпадаю в осадок.

Набираю в рот побольше воздуха, все еще раздумывая, серьезно ли Давидян или просто испытывает меня на прочность?

Очень скоро убеждаюсь – нет, он не испытывает.

Секунда – и Рафаэль натурально на меня набрасывается, точнее на мой рот. Впивается в меня своими нежнейшими губищами, а телом припечатывает к стене."

"Наверное, именно от неожиданности происходящего мои чувства обостряются до крайности.