Замуж. За сводного!

Но сейчас я не нахожу никаких отличий. Судя по всему это оно и есть. Те же законченные линии, те же прозрачные камни, в которых как заведенные играют блики.

Точно рубины! И работа тончайшая! Даже страшно подумать какого мастерства достиг отец в последние годы жизни. Это же настоящее искусство, блин! Аж дух захватывает!

– Что случилось? – раздается от двери мамин голос. Она входит в кабинет, цепким взглядом хватает колье лежащее в лупе и быстро направляется ко мне.

– Что там, Тимур? Покажи. Оно нашлось?

Мама. Пожалуй, она единственная, кого та история касается напрямую.

– Смотри, – уступаю ей место. А сам, склонившись, становлюсь рядом.

– Очень изысканно? – кивает мама, внимательно рассмотрев каждую деталь.

– Я даже не думал, что он был способен на такое, – выдыхаю в восхищении и тут же натыкаюсь на изумленный взгляд матери. – Кто?

– Отец, – бросаю нетерпеливо. – Отличная работа.

– Тут я не спорю, мой дорогой, – вздыхает мама. – Но почему ты решил, что это то самое ожерелье. Оно очень похоже. Но работа виртуозная. Мне жаль тебя расстраивать, но Сэм вряд ли мог сотворить такое, а Паша – тем более. Где ты взял это, Тимур? – спрашивает строго маман. Смотрит выжидающе. Даже одна бровь немного приподнялась. Чувствую себя нашкодившим пацаном, как в восьмом классе, когда мы с Годой и Суровым притащили дохлую кошку на урок биологии. И предложили училке ее реанимировать.

– Оно полностью соответствует описанию, – подает голос Люба.

– Описать можно все, что угодно, моя хорошая, – улыбается мама и снова интересуется строго. – Что происходит, Тимур?

Пересказываю ей недавние события, а у самого в душе разливается тепло. Мама назвала Любу хорошей, улыбнулась ей. Может, лед двинулся и скоро совсем растает?

Перевожу взгляд на жену. Она аж покраснела от неожиданности. Действительно, от моей матери трудно ожидать доброго слова. Если она невзлюбила человека, хрен себя пересилит.

Неужели смогла, гребаные тузики?"

"– Насколько я помню, – тихо вздыхает мама. Вижу как ей до сих пор неприятна эта тема. Как саднит на душе затянувшаяся с годами рана. – Паша не сам придумал дизайн. Он где-то увидел рубиновое ожерелье и просто влюбился в него. Вполне возможно, что у Алимова. Твой отец тогда часто к нему мотался. А Павел сопровождал, как доверенное лицо. И судя по изделию, это первоисточник. Наши бы такое точно не потянули. Слишком чистые камни, плюс сама работа…

– Жаль, – тяну разочарованно. – Тогда по домам, друзья.

– Поедем в Ангельское, – предлагает мама и Люба неожиданно кивает.

Да и мне самому возвращаться в пентхаус не хочется. Там все еще напоминает о Марате. Мы, конечно, заменили все коды на замках, но все равно осадочек остался.