Замуж за незнакомца

Для общительности.

– Надо же, какое облегчение. Всего лишь ногу.

Беру с большого блюда несколько креветок в темпуре, макаю в соус и увлечённо ем. Аппетит возвращается как-то вдруг, и я готова пусть не съесть, но попробовать всё.

– Ты не веришь мужчинам, – заявляет задумчиво и кидает в рот кусочек хлеба. – Хотя говоришь, что на свидания не ходила и тебя никто не трогал… загадочная ты женщина, Тина Раевская. Тебя интересно препарировать.

– Архипова, – поправляю машинально. – И что значит "препарировать"? Я что, лягушка.

– Прости, но нет. Раевская. И нет, не лягушка, просто мне нравится это слово. Очень ёмкое и без слюнявой фальши.

Кирилл усмехается краешком губ. Прикрывает глаза, смотрит на меня из-под ресниц, следит. Он всегда следит, всегда в напряжении, и я даже представить не могу, что творится в его голове.

– Почему ты не хочешь принять, что я не буду с тобой спать? – спрашиваю, и голос подводит.

Кирилл снова подаётся вперёд, берёт со стола бутылку виски и плещет на дно своего бокала. Похоже, отвечать на мой вопрос он не собирается. Но собирается на другой:

– Ты как-то спросила, почему я на тебе женился. Мол, из-за власти, а может быть, денег? Нет, Тина. Никакая власть и горы денег не стоят всего этого геморроя, на который я подписался, женившись на тебе. Ты думаешь, погоня – это самое плохое, что нас ждёт? Нет. Это только начало, продолжение будет жёстче.

Нервно сглатываю, отворачиваюсь, вглядываюсь в чернеющую в иллюминаторе ночь, а пальцы так крепко держат вилку, что вот-вот погну металл.

– Устраивайся удобнее, Тина. Лететь нам долго, успею рассказать эту увлекательную историю во всех подробностях.

Небо рубит на части кривой зигзаг молнии, ослепляет. Следом приходит глухота – раскат грома взрывает что-то в голове, уши закладывает. Промаргиваюсь, вглядываюсь в мутную из-за ливня реальность, а ноги разъезжаются на влажной земле, ботинки тонут в грязи, но я упорно иду вперёд. Падаю на колени, пачкаю и без того заляпанную грязью одежду, но всё-таки кое-как поднимаюсь, чтобы через несколько шагов снова упасть.

На каком упорстве я двигаюсь? Где силы для этого нахожу, когда так сильно ноют сломанные рёбра, дышать мешают?

Снова упав на колени, пытаюсь заорать, вытолкать из себя всё дерьмо, что случилось сегодня, но получается лишь хватать ртом воздух, загибаясь от боли. Запрокидываю голову и пью дождевую воду. Она сладковатая, холодная, пахнет грядущей весной.

«Нас предали, предали», – громыхает в голове, и громкие мысли гром заглушают.

В сознание вклинивается странный звук – то ли свист, то ли скрежет, и я падаю на землю. Так учил отец. Осторожность превыше всего. Вспышка боли сворачивает внутренности в тугой болезненный клубок, разбитые кулаки саднит, а бок заливает кровью.