Замуж за незнакомца

К тому же, несмотря на деньги отца, меня он никогда не баловал – считал, что это плохо скажется на моём характере, – потому сверстникам даже использовать меня было неинтересно. Но Ира оказалась смелой. Другой. И я бесконечно люблю её за это.

Я всё-таки очень ей завидую. Она далека от моего мрачного мира, в котором много крови, денег и нелюбви.

Когда приносят наш салат, Ира теряет терпение.

– Всё, давай подробности, а не то лопну сейчас на месте! – она смеётся, играет тёмными бровями, становясь похожей на героиню какого-то мультика.

Ира очень хорошенькая: большеглазая, курносая, живая и смешливая. Завязывает тёмные волосы в забавные хвостики, носит рваные джинсы и плевать хотела на условности.

– Да что там рассказывать… ну… эм…

– Так, Архипова! – хмурится Ира. – Из тебя порой клещами правду не вытащишь. Кто твоя лучшая подруга?

– Ты моя лучшая подруга, – смеюсь и таю изнутри.

– Так, я голодная, – утыкаюсь взглядом в свой салат и набиваю полный рот. Жую энергично, будто не ела до этого ни разу в жизни, водой запиваю и снова ем.

Ира вздыхает и накалывает на вилку щедрую порцию салатных листьев, нет-нет, да и поглядывая на Игоря.

– Нет, всё-таки он зловещий, – ёжится и плечами поводит, будто в комнате холоднее стало. – Я б не выдержала, если бы за мной такой верзила по пятам ходил.

– Ты это и раньше говорила. Но это безопасность, так надо.

– Угу, понимаю, – вздыхает и смотрит на меня с сочувствием.

Знала бы ты, подруга, что охрана – меньшее из моих проблем сейчас.

Когда пауза затягивается, а Ира нетерпеливо постукивает ногой под столом, я выдаю заранее заученную версию моих «счастливых» будней.

– У нас с Кириллом… – закатываю глаза, вроде как от счастья, и расплываюсь в улыбке. – Всё замечательно. Настолько, что спугнуть боюсь. Он… он такой… ты даже представить не можешь. Да я и сама не представляла, насколько он потрясающий!

Ира подпирает щёки ладошками, смотрит на меня плывущим взглядом. Наверное, я неплохая актриса, раз даже лучшая подруга, знающая меня десять лет, купилась с потрохами.

Входя во вкус, развожу руками, глаза закатываю, а внутри горько и противно от собственной лжи. Но я не могу рассказать правду Ире – она не поймёт меня, а подставлять её под удар тоже нет желания. Она всё-таки подруга моя, а не разменная монета в чужих играх.

– Хорош, да? В постели? – хихикает Ира, а я грожу ей пальцем и чуть-чуть краснею.

В аду мне гореть за это.

Беру в руки салфетку, прячу её под столом и яростно рву на мелкие кусочки. Сжимаю ошмётки бумаги в кулаках, до боли ногтями в ладони впиваюсь и это помогает сфокусироваться на той лжи, что выдаю пачками. Мне очень стыдно, но иначе не могу.

– О… в постели он… невероятен, – отвечаю с придыханием, снова закатываю глаза.