Замуж за незнакомца

Во что вляпался милый и тихий врач? Ведь до последнего во мне ещё теплилась надежда, что показалось, я ошиблась и никакой прослушки не было, а нервозность Сергея Ивановича была связана с какими-то другими, личными причинами. Но, похоже, всё зашло слишком далеко.

– Юрий Дмитриевич, что от меня требуется?

– Тина Романовна, я не задерживаю вас? – поднимает от бумаг тёмные пронзительные глаза и, отодвинув папку в сторону, откидывается на спинку стула, становясь похожим на сытого кота, сожравшего недельную норму мышей.

Но откажется ли он слопать ещё одну? Интересный вопрос.

Отрицательно качаю головой. Вряд ли он на самом деле волнуется о моём свободном времени, но ответа ждёт.

– Это хорошо, что не задерживаю, – как-то очень неформально оттягивает вниз галстук, растирает веки, а я смотрю в окно за его спиной, жду, что Юрий Дмитриевич ещё скажет, и не напрасно: – Поговорим без протокола? Ну, раз уж вот так пересеклись, просто пообщаемся.

Дёргаю плечом, мол, почему бы и не пообщаться, раз уж встретились. Знаю: каждое неосторожное слово может стать оружием против меня и моих близких, потому не тороплюсь открывать рот и болтать без умолку. Ничего, побуду немой, иногда полезно.

– Вижу, вы не слишком рады нашей встрече, – усмехается.

Неужели так заметно?

– Я не знаю, чему именно мне радоваться, а так бы непременно, – язык мой – враг мой, но сказанное не поймаешь, обратно в глотку не засунешь. – И где Сергей Иванович?

Юрий Дмитриевич смотрит на меня как-то слишком уж пристально, вскрывает слой за слоем, внутри копошится. Но от него не закроешься, ему тоже приходится открыться. Слишком тяжёлый у него взгляд, слишком большой опыт в психологическом препарировании людей, чтобы суметь защититься.

Внутри вибрирует что-то очень тревожное, резонируя, отдаётся эхом в ушах. Так, надо собраться, я ни в чём не виновата, меня не за что исследовать, словно лабораторную мышь.

– Сергей Иванович арестован, – слова звучат буднично, а мне бы и самой уж догадаться, но слишком много всего произошло, чтобы моя голова осталась ясной. – Для вас это новость?

Киваю, а на меня в упор смотрят тёмные глаза.

– Вижу, что новость.

Хорошо, что хоть кто-то ясно видит и соображает.

– Я не настолько с ним близка, чтобы носить передачки. Он просто лечит… лечил моего отца. Насколько понимаю, больше не будет.

– Верно, – поднимается из-за стола, закладывает руки в карманы брюк, не спеша отходит к окну.

Оборачивается спиной, о чём-то думает, а я не могу оторвать взгляда от неопрятных складок на его тёмном пиджаке.

– Тина Романовна, расскажите мне, о чём вы разговаривали вчера с Моховым Сергеем Ивановичем по телефону?

– Он позвонил сказать, что пришёл ответ из немецкой клиники.