Замуж с осложнениями

Я хорошо играю в клеща…

Азамат пытается стряхнуть мою руку, но я впилась на совесть. Смотрю на Старейшин, жду чего-то. Один мне помахал, дескать, уходи уже. А вы думаете, я могу встать? Прожигаю его взглядом, и он хмурится. Так-то, махать мне тут, старая плесень. Какого черта ты мне не даешь жизни, а?

Я накручиваю себя до того, что уже готова действительно их побить, но тут крайний правый дед с ежедневником вдруг привлекает общее внимание громким болезненным воплем. Я подскакиваю, в голове проносятся дурные мысли, вот уж с кем поведешься… — не призвала ли я на их головы какое-нибудь проклятие? Или это мой шанс пошантажировать почтенный Совет?

Но вопль относился не к внезапной хвори, а к дыре в памяти. Дедуля шатко поднимается на ноги и ковыляет к комодам, приговаривая что-то вроде: «Где же это было, где же эт-то бы-ыло, цыпочки-лапочки, листочечки мои…» Он принимается рыться в ящиках, сопровождая свои действия бесконечным количеством свободно льющегося фольклора."

"Надо мной вырастает Алтонгирел и тянет за рукав. Сейчас я уйду, как же. Нет уж, не раньше, чем этот дед найдет, что ищет. И Азамата не отпущу, хоть руку отрывай. Мое. Не трожь. Не трожь, кому сказано! Ты и так мне сегодня все испортил. Вот получи локтем в коленку. Попадаю в сухожилие, Алтоша еле сдерживается, чтобы не взвыть, губу прикусывает, но отходит. Кажется, кто-то из Старейшин это видел, и теперь по рядам идет новая сплетня. Азамат несколько безучастно наблюдает за старичком у комода, с тем же успехом можно смотреть на водопад.

А водопад мой тем временем прерывает свой поток речи и с победным воплем (мало отличающимся от первого) извлекает какой-то древнющий документ, обтрепанный так, что непонятно, как еще вместе держится.

— Глядите-ка! — радостно взывает дедуля к остальным Старейшинам. — Поглядите, нашел!

Листочек кочует из рук в руки, оставляя на лицах задумчивое выражение. Старейшины с левого края устают ждать, когда до них дойдет, вскакивают и подходят сами, заглядывают через плечи… Я начинаю чувствовать, что про нас все забыли.

Наконец наш церемониймейстер поднимает голову, стараясь не отрывать взгляда от загадочного листочка, и бросает нам:

— Выйдите, нам посовещаться необходимо, мы с вами еще не решили.

Мы с Азаматом выходим в тамбур, а оттуда куда-то вбок, в одну из комнат с окнами. Азамат устало опускается у стены и потирает лицо. Я сажусь рядом. Господи, я вся упрела там в этой духотище. Мы долго молчим.

— Зачем ты это сказала?

— Что?

— Про душу.

— В моем сознании это хороший довод.

— Это неприлично говорить при посторонних. Тем более при Старейшинах.

— Да, я поняла по взглядам. Кстати, спасибо за моральную поддержку, ты столько усилий приложил, чтобы у нас все получилось.

Понимаю, что глотаю слезы.