Продана замуж

И не заметила, как моментально отключилась.

Полночи мне снились кошмары. Что Карим ищет меня, рвёт и мечет похлеще мифического монстра. Все с ног на голову переворачивает и убивает каждого встречного на своем пути человека. Просто голыми руками на части раздирает, как кусок мяса какой-то. Жуть, а не сон.

Распахнув глаза ранним утром, я осматриваюсь. Мишки нет, но на обшарпанной тумбе лежит записка:

“Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. Сбегаю за завтраком. Жди. Вчерашний греческий лежит в холодильнике”.

Живот жалобно заурчал. Я поняла, что, если не съем хотя бы что-то, точно с голоду умру. Поднявшись на ноги, пошатываясь, я иду к холодильнику. Открываю, беру пластиковую тару, в которой лежит вчерашняя еда. Присев на кровать, молча жую, глядя в окно.

Странный вкус у салата. Вроде съедобно, но это точно никакой не греческий, а корм для парнокопытных. Я такое есть не привыкла.

Делать нечего, приходится давиться, если не хочу, чтобы желудок сам себя переварил.

За окном светает. Яркие лучи солнца освещают синее-синее небо. Так начинается новый день.

Интересно, что сейчас делает Карим? С ума наверно сходит? Психует, расстреливает в упор своих подданных, наказывая за оплошность.

Вот бы увидеть его выражение лица.

Так тебе и надо, гад такой! Заслужил, льдины кусок. Локти теперь кусай, но я больше не вернусь!

Пусть теперь Александрочка удовлетворяет твой дикий жор в постели и терпит ледяную черствость. Пусть её дерёт как резиновую игрушку для траха. Без чувств, ласк, прелюдий.

Подумав об этом, я испытала триумф, даже улыбнулась, как вдруг… мой желудок скрутило узлом, я поняла, что меня сейчас вырвет.

Едва успела добежать до раковины. Салат отправился обратно наружу.

Черт! Проклятье!

Быстро умываюсь холодной водой, полощу рот.

Всё-таки мой желудок не принимает пищу “простых смертных”.

Или…

Господи! Я ведь не могла?

Нет, нет, нет!

Какое сегодня число?

Месячных что-то нет давно.

Тошнота частая, слабость неимоверная.

И меня ужасно запахи раздражают. Особенно запах той дурацкой картошки фри. Как будто кто-то сдох у нас в номере под кроватью. И труп вынести забыли.

А потом вспоминаю веселые рассказы Лизки о своей беременности, как её сильно тошнило, как на запахи мутило и она спала сутками напролёт.

В ужасе я почти оседаю на грязный пол как какой-то мешок с соломой.

За голову хватаюсь, присев на корточки, начинаю считать дни, вспоминать, когда я могла пропустить приём таблеток.

Было. Пару раз было… Я просто забыла. Или я вообще могла забеременеть в первую ночь.

У меня нет терпения ждать Мишу. Ну и как я ему скажу? Он меня сразу выбросит вон или прикажет избавиться от ребёнка. Я навлеку на нас беду ещё больше, если Асадов узнает, что я сбежала с его ребёнком в животе. С частичкой его. Его кровью.