Замуж по принуждению

Несмотря на ночной марафон, под конец которого я совсем выбилась из сил, сейчас моё тело так же отзывчиво реагирует на его касания, поцелуи и по-прежнему жаждет заполучить его в себе. Наверное, пресыщение им просто для меня невозможно. Я буду требовать ещё и ещё, пока хватит сил.

Руслан упирает свою твёрдую эрекцию между моих ног и одним рывком заполняет меня собой. Я вскрикиваю от удовольствия, поднимаю голову вверх и встречаюсь с его взглядом. Рассеянным, дезориентированным и скользящим по моему лицу. Мне нравится то, что я смогла выбить из него равнодушие и холодность, наполнив его теплом и желанием.

Мы одновременно достигаем пика своего удовольствия. Он помечает меня собой, заполняет своим семенем и вновь несёт в ванную комнату. Заботливо смывает сперму водой, словно маленькую достает меня из душевой и укутывает полотенцем, обещая, что сам займется завтраком.

Я возвращаюсь в комнату, переодеваюсь в лёгкое и воздушное платье, расчёсываю волосы и, подойдя к кровати своего сына, замечаю, что он начинает просыпаться. Мы с Адамом выходим на кухню вместе, где за плитой орудует Куратов. Так странно видеть его готовящим завтрак, что улыбка на моём лице становится куда шире, чем раньше.

— Доброе утро, Адам, — произносит Руслан с каплей нежности в голосе.

Так он не разговаривает даже со мной, но я, конечно же, не ревную. Куратов целует сына, после чего я укладываю его в электрокачели, включаю весёлую мелодию и занимаю место за обеденным столом.

Поставив возле меня приготовленный завтрак, Руслан садится напротив. Бросает взгляд на ожившее изображение новостей на планшете, затем смотрит на меня и вопросительно вскидывает брови.

— Хочешь поговорить?

— Да, наверное, нам нужно, — вздыхаю и откладываю столовые приборы в сторону.

— Обычно я напираю и делаю то, чего хочется мне, но не сейчас, Ева, — произносит Руслан.

Что творится в моей душе на данный момент я не могу выразить одними словами. Вступление уже пугает меня. Неужели он оставит нас?

— Я хочу дать тебе выбор. И хочу, чтобы ты руководствовалась только личными желаниями и интересами нашего сына, — продолжает, глядя мне в глаза. — Остаться здесь я не могу при всем своем желании.

Рвано дышу, чувствуя, как сбивается сердечный ритм и отплясывает в грудной клетке чечётку.

— Но ты можешь жить с Адамом, как и жила. В Майами проще, я это вижу и понимаю.

От серьезности в его голосе мне становится холодно и неуютно. Я прячу руки по стол и растираю ладони, нервничая и беспокоясь о том, что это конец всему, что было.

— Если ты решишься вернуться на родину со мной, клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы подобного, — он осекается и картинки того страшного дня, когда меня похитили, проносятся в моей голове, — … чтобы подобного никогда больше не произошло.