Замуж по принуждению

Судя по тому, что мы вот уже десять минут едем по кочкам и ямам без намеков на гладкий асфальт, местность для меня незнакомая и забрались мы очень далеко от города."

"В доме Давида темно и пусто. Мы проходим на кухню, Давид включает чайник, приглашает меня присесть. Я уже была у него в гостях раньше и даже готовила кофе здесь, но сейчас эгоистично хочу, чтобы за мной поухаживали. Не хочу двигаться с места.

— У тебя кровь, — напоминаю Давиду.

Его рубашка закатана по локоть, а на костяшках пальцев и запястье алеет кровь, как напоминание о том, что где-то далеко за городом происходит нечто страшное.

Давид молча подходит к крану, открывает его и потоком воды смывает алые пятна.

— Тебе чай заварить? — поворачивается ко мне лицом.

— Чёрный, если можно.

Между нами то и дело возникают неловкие паузы, а длительное молчание разрушает меня по крупицам. Мне хочется спросить его о чём-то, хочется вытрясти из него информацию, хочется, чтобы он объяснил мне как быстро это безумие закончится.

Спустя несколько минут я грею руки о горячую посуду, где плещется чёрный с лимоном чай. Давид садится напротив меня с бутылкой виски в одной руке и широким бокалом в другой. Наполняет его на четверть, залпом осушает. Я прекрасно понимаю Давида. Если бы мне можно было алкоголь, сделала бы точно так же.

— Когда вернется Руслан?

Спрашиваю жалобно и тихо.

— Я не знаю, Ева. Надеюсь, что скоро, — уклончиво отвечает Давид и повторяет то же действие с алкоголем.

— Он же позвонит тебе, когда… освободиться?

— Конечно, — усмехается Давид. — И тебя заберет, не волнуйся. Пей.

Горячая жидкость обжигает горло. Чай без сахара, невкусный, но я молча пью и смотрю, как друг Руслана продолжает заливать себя алкоголем. Возможно, немного завидую, потому что спустя три бокала глаза Давида лихорадочно блестят, а руки перестают так сильно дрожать. Теперь он спокоен, чего не скажешь обо мне.

— Что нужно Михаилу от Куратова? — спрашиваю, немного осмелев.

Пьяного человека гораздо проще разговорить, а Давид хорошо ко мне расположен.

— Господи, это же я во всём виновата… — всхлипываю, отвожу взгляд в сторону.

— Не нужно винить себя, Ева, — рука Давида накрывает мою ладонь.

Этот жест не выглядит интимным, скорее мы хотим друг друга морально поддержать. Спустя несколько секунд мы одновременно одергиваем руки.

— Я тоже в чем-то виноват… Подбил Руслана на сделку, знал, что он баллотируется в мэры и всё равно подбил.

Я помню это. Помню, как мы с мужем приезжали к нему в гости после вечеринки, помню, как проходил ужин в нашем доме в присутствии Соколова и Давид… он действительно подстёгивал Куратова. Поэтому я понимаю и принимаю его откровения передо мной.

— Мы давно сотрудничали с Соколовым.