Замуж по контракту

 — Ты же его знаешь, он лишний раз не признается.

— Я с ним поговорю потом. Но он съездил к врачу — для него это уже подвиг!

Мама кивает.

Мы поворачиваем к столовой, где стоит чудесный запах домашней еды.

— Любишь его? — неожиданно спрашивает мама, заглядывая мне в глаза.

Я говорила ей, что да, по телефону. Но глаза в глаза — это другое. Я замираю, смущаясь, а потом начинаю кивать как заведенная.

— Сама не понимаю, когда это произошло, — произношу. — Я раньше не верила в судьбу, но теперь… теперь у меня нет другого объяснения. Мы совершенно разные и не должны были встретиться. А мы не только встретились, но и подошли друг другу как половинки. Сразу, мам.

— Я люблю, когда сразу. Я твоего отца увидела и тоже сразу.

— На ремешок поймала, — я смеюсь, вспоминая историю, как она намотала ремешок сумки на пальто отца. — Только у нас с Владом скорее наоборот, он поймал меня.

Влад возвращается в дом вместе с папой. Папа бросает на меня довольный взгляд, в котором сквозит одобрение. Не знаю, что говорил и делал Бестужев, но первое впечатление он оставил очень хорошее. Так что зря он переживал, недооценивая природное обаяние.

— Кухня раньше была летней, — начинает папа. — Потом утеплил, крышу перекрыл, — он обводит ладонью помещение, которое я помню, как перестраивалось. — Получилась хорошая светлая столовая. А старую кухоньку под кладовку отдали.

— Там мама хранит то, что жалко выкинуть, — подшучиваю. — Мама очень бережливая.

— А тебе бы всё выкинуть, — без злости замечает мама."

"Это наш старый спор. Я вечно воюю с ней по поводу старой мебели и вещей, которые еще помнят Советский Союз. Моя мама еще тот Плюшкин, а я терпеть не могу, когда хлам тонким слоем покрывает всё вокруг.

— Садитесь за стол, — мама достает недостающие бокалы. — Вы, наверное, устали после дороги.

— У Влада удобная машина, мам. Я вообще не заметила, как мы доехали.

— Да машина, что надо, — отзывается папа. — Я такие только в салонах видел, когда в Москве бывал по работе.

Повисает молчание. Я понимаю замешательство моего отца, он пока что не может осознать факт, что его дочь привезли на дорогущем немецком седане. И это я еще попросила Влада не шиковать и отказаться от английского автопрома. Мама же снова смотрит на Бестужева. Я пытаюсь взглянуть на него ее глазами и чувствую, как у меня убыстряется пульс.

Влад прав, я привыкла к нему. Не воспринимаю его объективно. Только дело не в тяжелой энергетике, которая исходит от него и которую он упоминал. Он умеет быть мягче, но вот лоск не спрятать. Он же ходячая реклама жизни, в которой обязательно присутствует личная яхта, уверенность в завтрашнем дне, семена чиа на завтрак и заштампованный заграничный паспорт.