Замуж по контракту

Какой же он изворотливый и лицемерный! Не знаю, чем он занимался ночью, но он успел убедить Влада, что тот свободен благодаря ему."

"— Что ты хотела показать? — отрезает Влад.

— Я узнала одну фотографию на стене, — я привожу его к нужной точке и указываю на фоторамку. — Я признавалась тебе, что гуглила тебя. Тогда я и нашла ее.

— Вижу, — Влад кивает, находя глазами снимок.

Он мрачнеет, словно на нем изображен тяжелый день. Впрочем, я тоже чувствую давящую ауру фотографии. Влад выглядит на нем старше своих лет из-за смертельно уставшего взгляда, а его мать пьяна. Или вовсе под дозой.

— Мама любила этот снимок, — продолжает Бестужев. — Называла его честным.

— Откуда он у Паши в квартире?

— Это новогодняя открытка, — Влад показывает на украшенную елка, которая стоит на заднем плане. — Мама рассылала их по знакомым с поздравлениями.

Он качает головой, предупреждая мой закономерный вопрос. Да, выбор для открытки неочевидный. Обычно для нее выбирают семейный снимок со счастливыми улыбками и атмосферой праздника. Но мама Влада была странным человеком, это я уже уяснила. Но после слов Влада все равно идет мороз по коже. То есть она отослала фотографию с признанием Паше на праздник? Она решила одарить его роковым признанием в новогодние каникулы?

Черт, что же за женщина она была! Наверное, зависимость забрала ее последние человеческие черты. По-другому невозможно объяснить ее жестокость.

— Это снимок и правда честный, — говорю шепотом, голос шалит, а пальцы становятся деревянными. — Влад, лучше ты. Сними ее, пожалуйста.

— Зачем?

— Там послание от твоей мамы на обратной стороне. Я не видела ее почерк, но уверена ты его узнаешь.

Я больше ничего не добавляю. Просто жду, когда Влад примет мои слова. На его высоком лбу собираются грозовые тучи, он застывает и выдыхает с агрессией. Меня не пугает его реакция, я уже поняла, что это защитная реакция. Влад привык держать удар. Он в любой непонятной ситуации сперва отвечает слепой злостью.

Как рефлекс. Как надежный заслон.

— Взгляни, — я говорю мягче и кладу ладонь на его плечо.

Провожу с нежностью и оставляю ладонь, чтобы чувствовать его состояние кончиками пальцев.

Влад снимает фоторамку. Он не церемонится с ней, отгибает лишь пару креплений, а потом цепляет край подложки и рывком выдирает. Он бросает пустую рамку на тумбу для телевизора и переворачиваем фотографию.

Читает.

Я слышу, как меняется мелодика его дыхания. От злых рваных отрезков к протяжным выдохам, а через секунду наступает штиль. Он как будто вообще перестает дышать. Замыкается и закрывается. Я нажимаю пальцами, чтобы почувствовать его тепло, но вместо него приходит холод. Бестужев чувствует мое касание и переводит потерянный взгляд на мое лицо. Мне кажется, он не видит меня.