Замуж с осложнениями

— А что ж они тогда делают? Не работают, не готовят…

— У всех свои развлечения, — говорит он, садясь в кровати и принимая у меня пиалу. — Есть всякие клубы, есть рукоделие. Еще какое-то время на детей уходит.

— Прекрасно. А мужчины, значит, и работают, и по дому хозяйничают?

— Ну почему… — медленно говорит Азамат, потом прерывается на глоток. — Повара можно нанять, а потом старшие дети подрастают… В бедных семьях, которые не могут себе этого позволить, конечно, и женщинам приходится готовить, но большинство мужиков скорее надорвутся и сами все сделают, чем жену к плите подпустят. — Смеется.

М-да, чувство хрустальной вазы усиливается троекратно.

— Здорово, — говорю. — У нас-то вообще люди редко готовят. Покупают готовое или заказывают из ближайшей едальни. Но если кто и стоит у плиты, то скорее женщины. Такая уж традиция сложилась. Так что ты не обижайся, если мне вдруг припрет что-нибудь испечь, например.

Качает головой.

— Ну хорошо, даже интересно, что вы едите на Земле.

— Хлеб, — говорю я с тяжелым вздохом, отщипывая еще сыра. Хлебопечку купить, что ли… — А какие у тебя планы на сегодня?

Азамат, который уткнулся было в кофе, резко отрывается от этого занятия и как-то странно на меня смотрит. Ну что еще не так?

— А… зачем тебе?

— Да я думала проверить твое здоровье, а потом еще по магазинам пройтись.

— В смысле — проверить мое здоровье? — не понимает он.

Приходится долго объяснять. В итоге он соглашается на анализ крови. Конечно, кофе уже принял, но мне общий-то не нужен, только на антитела и ДНК. Так что, допив и доев, мы перекочевываем в мою «смотровую».

Усаживаю Азамата на койку. Предложение закатать рукав вызывает у него лицевой спазм, но он все-таки подчиняется. Руки по внутренней стороне все обожжены, я даже начинаю думать, что это следствие взрыва, а не просто ожоги. Уж очень рельефные шрамы. Ну да ничего, недаром я закупила пару тонн цикатравина. Совсем, конечно, не сведу, но хоть не так жутко будет выглядеть.

Хорошо хоть вена обнаруживается не прямо под рубцами, а то фиг бы я проковырялась. Азамат с интересом смотрит, как я из него тяну кровушку. Видимо, не больно. Закончив, для проверки щиплю его за другую руку:

— Так больно?

— Нет, — улыбается он недоуменно.

Ясно, пишем, болевой порог завышенный. Кстати, теперь, когда у меня есть бук, можно вести истории болезни по-нормальному.

Кровь тут же отправляю в стильный новенький анализатор с блестящей зеркальной крышечкой. Очень меня веселит эта мода закашивать дизайн оборудования под автомобили. Ну а пока оно там крутится, возьмемся за цикатравин.

— Вот скажи мне, — обращаюсь к Азамату, который смотрит на меня выжидательно, как примерный ученик на интересном уроке.