Замок княгини

А глаза её мужа сверкают синим не хуже самых лучших сапфиров. Потому, наверное, и сделали им такой свадебный подарок.

Сапфиры и изумруды не должны быть вместе. А им — придется.

Было ещё много-много других поздравлений и подарков, всяких, потом долгий пир, со здравицами и обычными свадебными пожеланиями — жить до ста лет, вырастить много детей, и да пусть им Провидение всегда благоволит…

Кантана сидела рядом с князем, смотрела перед собой и почти ничего не ела, лишь пила иногда холодную воду из кубка. Невольно заметила, что и муж её поступает так же.

Он её муж… так странно!

Чтобы взглянуть на него, ей следовало всего лишь повернуть голову, но шея её, казалось, застыла, словно деревянная, и голова не поворачивалась. Она видела иногда его руки над столом, но так и не решилась взглянуть ему в лицо ещё раз.

Наконец — Кактана упустила тот самый момент, — придворные лиры стали переглядываться, некоторые ушли из-за стола, и мама с тетей тоже…

Мама скоро вернулась, поцеловала её в лоб.

— Да хранит вас Провидение, — сказала она, обращаясь к князю.

Тот кивнул, накрыл своей широкой ладонью руку Кантаны.

— Нам, кажется, пора?

На них теперь нарочито не обращали внимания, как будто никого не касалось, что молодая пара уходит из-за свадебного стола.

На выходе из зала их окружили соддийцы, и сопровождали до выделенных новобрачным покоев. Князь открыл дверь, и они вошли. Вдвоем.

Это были роскошные покои. Просторная передняя комната с ковром вот весь пол, креслами и кушетками. Тихо и плотно закрылась дверь. Там осталась охрана. Здесь — никого. Кантана поежилась — показалось, что в комнате так холодно…

Князь был большой, сильный, ловкий… какой-то звериной силой и уверенностью от него так и тянуло. И теплом, реальным, явно ощущаемым. И синие глаза смотрят так… внимательно, и ещё — разочарованно? Или немного смущенно?

Он погладил её по щеке тыльной стороной ладони.

— Ничего, девочка. Всё будет хорошо.

А рука у него действительно была горячей. Он был такой горячий — а она мерзла…

— Мантина! — крикнул князь, и из внутренних комнат вышла женщина, внешне немного старше Кантаны.

— Это Мантина, — сказал князь, — она соддийка, будет пока старшей среди твоих служанок, будет помогать тебе и подсказывать. Не суди её строго, она никогда ещё не была служанкой, но, когда я попросил, согласилась помочь. И она же будет охранять тебя, в том числе и от того, что случилось вчера.

— Благодарю, мой князь.

Кантане очень хотелось, чтобы он ушёл ненадолго, дал ей возможность вымыться и переодеться в рубашку, и чтобы эта Мантина помогла ей причесаться на ночь…

— Как следует выспись сегодня, — сказал князь, улыбнувшись.

Она не поняла сначала.