Замок княгини

"Джелвер, значит, твоя задача тоже будет помогать, наставлять, и присматривать, чтобы этот носатый не зарывался. Ты согласен, друг?"

"Рискну согласиться, мой князь".

— Мы согласны, мой император.

— Здесь условия, о который настаивает семья девушки, — император сделал знак, и князю подали бумаги.

Он читал внимательно, долго. Наконец кивнул.

— Всё приемлемо, — и размашисто подписал листы, взяв поднесенное перо.

Осталось обменяться традиционным набором вежливых фраз, это опять заняло довольно долгое время. Наконец князь с императором одновременно поднялись из-за стола и вышли в разные двери, за ними потянулись остальные.

— Ох, — протяжно вздохнул новоявленный жених, — почему то, что можно решить за пять минут, нужно обсуждать так долго?

Дьян недобро глянул на него и отвернулся.

— Смотри-ка, — Джелвер тронул Ардая за локоть.

Они уже проходили мимо этой роскошной мозаики, изображающей море и корабли. Ардай не сразу заметил надпись, идущую поверху, написанную староитсванскими буквами, с характерными завитушками:

"Всё, происходящее в мире, случалось уже неоднократно. Ничего нового случится не может".

— Такого много в старых домах в Приграничье.

— Да. Этот замок не так и стар, наверное. Мозаику и надпись откуда-то скопировали, или целиком поставили древнюю. Это строка из древнесоддийской поэмы "Три ступени совершенства мира", переведенная на итсванский. Хочешь, спроси у Деда, у вас в библиотеке эта книга есть и на истванском, и на дневнесоддийском.

Древнесоддийского Ардай не знал, и не собирался покуда осваивать — зачем? На итсванском ещё куда ни шло.

— Как нибудь посмотрю, — сказал он, — а вообще, я и так знаю, что всё уже было. Кто сомневается?

Мир соддийцев перестал существовать. Может, не стоит на его примере постигать ступени совершенства других миров? Да и зачем рассуждать о совершенствах, когда можно просто жить, этими совершенствами наслаждаясь.

Роскошно одетая молодая лира, по виду из придворных, в платке из жемчужно-серого шелка, повязанном по здешней моде, вышла из бокового перехода прямо наперерез Ардаю, он отшатнулся и не сразу узнал. Но узнал, конечно.

Она прижала палец к губам, прося молчать, подошла вплотную к князю.

— Хочу сказать тебе, князь Дьян, а то вдруг ты не знаешь. Мы, ниберийки, не храним секреты того, кто убил хотя бы одну из наших сестер. Ослепить разум, отнять память вольно или невольно — это не считается. Но если лишить жизни…

— Спасибо, ниберийка, — сказал князь, — это ценно. Мы подумаем.

Она кивнула, грустно улыбнулась Ардаю и шагнула обратно в переход.

— Шала, постой! — он метнулся следом.

Почти поймал в объятия, но она тут же растаяла у него в руках, с той же грустной и отстраненной улыбкой.

Дьян глянул на него с понимающей усмешкой.