Замок княгини

Никогда ещё такой взгляд не доставался той, его жене, которую он запер в башне в Шайтакане. Он её любил, да, он её хотел, он ей обещал… но никогда так на неё не смотрел! Этот взгляд был украден у той Кантаны, и подарен этой… А той как теперь быть?

Впрочем, понятно, как. А Даннидира между тем задыхалась от негодования. И Арвиста тоже — когда увидела Кантану. Чуть не уронила блюдо с чашами. И стало тихо — мало кто понял, что происходит, но что сейчас что-то случится, почувствовали многие.

Нельзя поднимать шум в такой день? Нельзя ссориться, давать волю гневу? Ещё как можно!

Взмахнув крыльями, Кантана опустилась со стены во двор, на площадку, оставленную специально для этого — чтобы превращаться. И превратилась. Многие этого ждали, многие хотели увидеть… вот, теперь можно смотреть. Не так красива, какой была золотокрылая драконица? Да кого это волнует?!

Её глаза всё так же сверкали зеленью, а её камни, кажется, были бы видны и в потёмках — таких ярких изумрудов ни у кого не было и не могло быть. Медленно пошла она к главному столу.

Улыбка стекла с губ Дьяна, он даже покачнулся, смотрел так, словно перед ним было нечто совершенно невероятное, во что поверить нельзя. Княгиня Арвиста чуть не выронила блюдо. Приблизившись, Кантана уверенно взяла блюдо из рук Арвисты — та и не подумала возразить. А дальше Кантана сделала нечто недостойное княгини клана — она наклонила блюдо, и чаши со звоном посыпались ей под ноги, запрыгали по брусчатке двора, рубиново-красное вино, налитое в каждую чашу понемногу, на донышки, разлилось, запачкав серые плиты.

Даннидира мечтала о таком, и вот, сделала. И издала торжествующий вопль — в душе Кантаны.

— Вот так, княгиня Арвиста, — жестко сказала Кантана, — мне не нравится, когда у меня так настойчиво хотят что-то отобрать, пусть и прикрываясь древним обычаем. Ещё мне не нравится, когда не уважают гостеприимство. Но это, конечно, не совсем моё дело. А за подарок спасибо, — она извлекла из тайника шар с шадом, покрутила его на пальце, подбросила и с улыбкой отправила обратно в тайник.

Если её улыбка была ироничной и дерзкой, и даже издевательской — это целиком было на совести Даннидиры Альгейлы. Видеть, как у гордой Сапфировой княгини даже губы побелели — разве не удовольствие? И не страшно было идти против огромной толпы драконов, обманутых в своих ожиданиях — у Даннидиры было немало лет, чтобы изучить их нравы, обычаи и возможности, также она неплохо понимала свои. Представить, что они поменялись? Это невозможно. Даннидире… нет, Кантане ничего не угрожало.

— Ты поняла верно, княгиня Арвиста, мои изумруды — драгоценные камни силы Изумрудного клана. А то, что я не просто потомок Изумрудных, ты и сама видела. Мой клан жив и, надеюсь, будет жить долго.