Замок Броуди

 — Ты привел в мой дом этого нахала! Где была твоя голова, болван! Не знаешь ты разве, что я и он — заклятые враги? Уж он-то, конечно, уложит твою мать в постель! Еще бы! Я думаю, он ее нарочно продержит в постели целую неделю и сделает вид, что мы ее здесь убивали! Не сомневаюсь, что он пропишет ей цыплят и шампанское, и мне придется себя во всем урезывать, чтобы платить ему за визиты.

— Да нет же, папа, — взмолился Мэт. — Право, это не так. Он сказал, что она… что она очень серьезно больна.

— Ба! Я не верю ни одному его слову. А ты приводишь этого субъекта в дом за моей спиной! Я с тобой рассчитаюсь и за это тоже!

— Во всяком случае… он сказал… Он сказал, что приедет осмотреть ее получше сегодня утром… и что хочет поговорить с тобой.

— Вот как! — протянул Броуди и замолчал, обнажив зубы в отвратительной усмешке. Значит, Ренвик сегодня приедет в его дом? Вероятно, он рассчитывает начать серию ежедневных визитов, думает, что в такой безвольной, покорной женщине, как его жена, он найдет себе очень удобную мнимую пациентку, на которой можно хорошо заработать. Броуди невольно сжал кулаки, как всегда выражая этим свою твердую решимость, и скрипнул зубами. — Я дождусь его и сам встречу, — сказал он вслух с резкой враждебностью. — Услышим, что он имеет мне сказать! Я ему поднесу сюрпризец! Он увидит не ее, а меня!

Затем после некоторой паузы, во время которой он смотрел прямо перед собой и что-то обдумывал, он обратился к Несси:

— Несси, сходи вниз и принеси отцу горячей воды. Только смотри, не обварись, дочка! Потом разбуди бабушку, пускай приготовит мне чего-нибудь поесть. Если твоя мать желает нежиться в постели, так здесь есть другие, которым некогда и надо идти на работу. Ну, беги скорее! — И, ласково похлопав ее по худым плечикам, он вернулся к себе в спальню.

Горячая вода была быстро доставлена, и Броуди принялся совершать обычный ритуал утреннего туалета. Но мысли его были далеки от того, что он делал. Он часто вдруг останавливался, в глазах его загорались злые огоньки, и он с гневным презрением встряхивал головой.

— Он намерен держать мою жену в постели, — сердито бормотал он. Ему уже представлялось, что Ренвик уложил маму в постель нарочно, ему назло. — Нет, какая чертовская наглость! Ну и проучу же я его! Я ему покажу, как опять соваться в мои семейные дела!

Со времени тяжелой болезни дочери он питал закоренелую злобу к Ренвику за обвинения, брошенные ему молодым врачом — во время памятного разговора между ними, когда он отказался навестить Мэри, лежавшую в больнице с воспалением легких, или оказать ей какую-нибудь помощь. И сейчас в нем кипела яростная вражда, и он заранее придумывал все те язвительные оскорбления, которые бросит в лицо Ренвику.