Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Острые каблучки звонко цокают, когда Сесиль подходит ко мне и вцепляется пальчиками в моё запястье, тянет рывком за собой.

- Она здесь, оказывается! Мерзавка подслушивала!

Понурив голову, я послушно плетусь вслед за сестрой к отцу, которого боюсь больше всего на свете. Его гнев страшит меня даже больше перспективы быть заживо замурованной за стенами Обители. Я прекрасно знаю, что не осмелюсь и пикнуть, даже слова сказать против, когда предстану перед ним.

Разглядываю что угодно, носки своих разношенных туфель, выученный мною до мельчайшего завитка узор ковра, лишь бы не смотреть в широкое, красное, одутловатое лицо, на котором застыло вечно-брезгливое высокомерное выражение.

И столь же покорно выслушиваю свой приговор.

До ежегодной церемонии представления Всеблагой Деве новых послушниц осталось совсем мало времени.

Мне предписано отправляться завтра же.

И продемонстрировать безупречное поведение, повиновение и благородную кротость, достойную представительницы славного дома де Тремон. Особенно грозно предостерёг батюшка от того, чтобы я хоть единым поступком, хоть взглядом запятнала свою девичью честь, что является неслыханным преступлением для всякой служительницы Небесной Девы.

Об этом он мог бы и не беспокоиться.

Всем же известно, что к Обители на полет стрелы запрещено приближаться любому представителю мужского пола. Так что никаких больше рыцарей и принцев. Мне стоит получше перечитать этой ночью свою любимую сказку. Наверное, на картинке в книге я увижу принца в последний раз в своей жизни.

Времени на сборы почти не оставалось.

Отец спешил. Путь от Тембриллии до Небесной Долины, где в кольце крутых гор таилась древняя Обитель, был неблизким. И кажется, наш повелитель опасался, что кто-то другой успеет занять место претендентки на кресло настоятельницы раньше его дочери.

Слухи о тяжелой болезни Всеблагой Девы распространялись по Материку как пожар. Те княжества и герцогства, что были ближе, имели неслабое преимущество.

Однако и у отца были козыри в рукаве. Я поняла это, когда кисло смотрела из окна на длинную вереницу телег, которую грузили мешками, бочками, тюками сундуками, живыми гусями и козами, и бог знает, чем ещё. Всё это отправлялось в качестве моего «вступительного взноса». Тембриллия богата. Вон те здоровенные, окованные медью сундуки наверняка содержат аккуратно сложенные стопки нашего знаменитого кружева, за которое иностранные купцы дают золота больше, чем весит легчайшее плетение.

Секреты кружева хранятся тщательнее, чем герцогская казна.