Хозяйка драконьего замка

Он больше не хотел следовать распоряжениям, которые ему не нравились. Однажды, когда я ради все той же проверки запретила разговаривать со мной в течение суток, это кончилось трехдневной генеральской лихорадкой.

Милош крыл генерала на трех языках, пока лечил от горячки, а после включился в поиски противоядия.

Я и сама все книги в сокровищнице перетрясла, все листочки перебрала, но полностью описание зелья восстановить не сумела. Я просто не знала, что пошло не так, и как остановить действие зелья.

То ли оно окислилось, то ли просрочилось, то ли на вырванном листе была еще одна ссылка… А только самый сильный дракон Вальтарты ходил за мной хвостиком и кокетничал напропалую. Вот только ему становилось хуже. Никто не замечал, но я все время находила невидимые признаки ухудшения его состояния.

Все кончилось тем, что когда несколько дней назад была замечена магическая активность вдоль барьера, я с облегчением услала Аша с отрядом поближе к эпицентру действий.

О том, что в Леяш находится шпион, сливающий информацию императору я так никому и не сказала. Даже окруженная доверенными людьми, каждый из которых принес мне кровную клятву, я боялась довериться не тому человеку.

Как оказалось, обычную кровную клятву можно нарушить и остаться в живых. Магические книги рассказывали о случаях, когда нарушителя лечили от последствий клятвы их Истинные или… темная магия. Конечно, темной магии в Вальтарте не найти, но, как выяснилось, у нас под боком есть ифриты, у которых можно разжиться запретными артефактами. Леяш же сотрудничали с ними, что мешает сотрудничать моих заговорщиков?

В том-то дело, что ничего.

Так что принесенные солдатиком новости для меня сюрпризом не стали, но вот Фирре испугалась.

Повернула ко мне бледное личико, и я в очередной раз поразилась ее неяркой пикантной красоте.

— Если на границу подтягиваются императорские войска, у нас больше нет возможности затягивать, вейра. Надо запускать производство.

Глаза у нее лихорадочно блестели. Ей было страшно. Ее пощадили при первых казнях в Леяш, но сейчас она рисковала головой, открыто приняв мою сторону.

Фирре права. Нужно запускать производство. Вот только…

За этот месяц многое произошло.

Мне удалось полностью распечатать Гнездо, и скоро в опустевших мертвых комнатах зазвучали веселые голоса горничных и прислужниц. Сам город с божественным именем Пире, восстанавливался и рос, упираясь белыми башнями в синеву неба. На улицах снова зазвучал детский смех, а на главной площади высадили кусты роз и запустили фонтан, сломанный двенадцать лет назад. Я даже — эх, была не была — поставила ближайшим проектом восстановление школы.

Наконец-то я была в своей стихии.