Реки не замерзают

В

чем же моя вина? Не убил, не украл… — но вдруг Иван Евдокимович осекся и

замолчал, словно надавили на него туманные глаза Филиппыча, заставив вспомнить,

как работал он когда-то начальником МТС, и неплохо использовал свое положение в

личных, корыстных, что называется, целях. Весьма неплохо использовал…

— Ай, да ну

тебя, пенька старого, вечно ты…- махнул рукой Иван Евдокимович и не прощаясь

пошел восвояси.

— Да не пенек

я, — прошептал вслед приятелю, без всякой, впрочем обиды, Филиппыч, — я старое

решето, быть может чуть дырявое, чуть-чуть…

* * *

К вечеру

заглянул Петруня все с той же скорбной вестью. Узнав, что Филиппыч в курсе,

спросил: “Спасут ли?” Не у Филиппыча конечно спросил, откуда тому знать? Верно

у Него, Которому ежедневно молился, к тому же, так и закончил, сказав: “Помоги

им, Господи”. Филиппыч согласно кивнул и похоже тоже прошептал эту же молитву,

только беззвучно.

— Скажи вот

что, — неожиданно спросил он у Петруни, — Чубайс, он какой?

— В каком

смысле? — не понял Петруня и удивленно взглянул на старика.

— Ну, выглядит

как?

— А вы что не

видели никогда, по телевизору?

— Да нет у меня

ящика вашего, — махнул рукой Филиппыч, — да и глаза болят, плохо вижу, очень

плохо — катаракта у меня."

"— Ах вон что!

Ну, как выглядит? Обыкновенно: рыжий; высокий; упитанный, но не толстый, скорее

— холеный; глаза хитрые, язык подвешен. Городской, одним словом, навоза не

нюхал…

Филиппыч слушал

и с сомнением качал головой, так что Петруня спросил:

— Что-то не

так? Да что у вас за интерес?

— Сон я видел

давеча, — сказал Филиппыч, — после обеда прикорнул и тут же привиделось мне

чудное.

— И что же? —

заинтересовался Петруня, не могущий взять в толк с какого бока тут припекся

Чубайс.

— Вижу поле за

деревней, где картофель нынче сажают, но только там, вижу, пшеница теперь без

края колосится, да такой колос — сроду крупнее не видел. А поле все

желтое-желтое, — Филиппыч на мгновение замолк, словно давая Петруне возможность

представить красоту этого желтого безкрайнего поля, потом продолжил: — Хорошо

мне было смотреть, радостно. Но вдруг вижу что-то темное надвигается со стороны

райцентра через поле прямо на нашу деревню. Вижу огромную железную бочку с дом

высотой, она вся черная и льется из нее по сторонам черный вонючий деготь, все

кругом заливает, так, что позади этой бочки все поле примятое и черное. А катит

бочку какой-то огромный,  толстый мужик с черной густой бородой и длинными

волосами, глаза так и горят злым огнем. Присматриваюсь к нему и понимаю вдруг,

что это тот самый Чубайс, которого поминают все. А он смотрит все злым-зло, да

кулаком мне грозит, мол, погоди, и до тебя докатим. Смотрю я еще и замечаю, что

рядом с Чубайсом-то Анна Кузьмина железный смоляной бок толкает.