Заложница

И вообще, ты, случаем, не оборзел? Зашел в комнату, не соизволил разуть глаза, а я виновата? Ну уж нет! Так что прячь поглубже свои замашки деспота и внятно ответь, как давно ты узнал, что к похищению Артема я никакого отношения не имею?

Чтобы выслушать ответ, я встала с кресла и подошла ближе к Аблову.

– Чуть больше суток, – отвернувшись в сторону, процедил он сквозь зубы.

Да-а-а, лаконичный ответ, ничего не скажешь. Чувствую, придется информацию из Виктора клещами вытягивать.

– Значит, больше суток, – повторила я, подперев кулаками бока. – Хорошо, теперь второй вопрос. Почему ты от меня утаил, что уже об этом знаешь?

– Лера, не изображай из себя дурочку. Ты и сама прекрасно догадываешься, почему и зачем.

– А может быть, я хочу это услышать от тебя, так что говори, – зашипела я и еще на шаг сократила расстояние между нами.

– Чтобы ты не потребовала немедленно тебя отпустить. Довольна?!

– Ты почему голос на меня повышаешь? Сам солгал, а на меня орешь! А довольна я буду и счастлива, когда порог дома переступлю. Так что буди одного из своих архаровцев, пусть везет меня в город. Я бы тебя из вредности заставила за руль сесть, но с пьяным водителем не поеду.

Аблов взглянул так, словно я ему только что приказала весь его бизнес на меня переписать.

– Пока Артема не верну, ты останешься здесь, – сказал он твердо и сжал бокал так, что вены на руках вздулись. Удивляюсь, как стекло выдержало и не лопнуло.

Подобный ответ был вполне ожидаем, но все равно взбесил меня до невозможности.

– Я же никому ничего плохого не сделала. Почему же я должна в принудительном порядке жить в какой-то глуши с тремя малоприятными мне мужиками? Я хочу…

– Потому что твой муж-утырок потеряет интерес к жизни и здоровью Артема, как только ты окажешься дома, – перебил меня Аблов. – Так что виновата ты или нет, а потерпеть наше назойливое общество тебе придется.

Виктор в очередной раз не только приписал Стасу страшный грех, но и обозвал его оскорбительным словом. Напрасно он это сделал. Волна негодования накрыла меня с головой. Казалось, что, кроме злости, в моей душе ничего не осталось. Руки затряслись, как и губы, и я уже мало отдавала отчет своим действиям.

Как я выхватила у Аблова бокал, не помню, а в себя пришла лишь, когда его содержимое струйками стекало с лица Виктора.

– Ну что, полегчало? – с закрытыми глазами произнес Виктор и, облизнув губы, поморщился: – Нет, все-таки виски – не мой напиток, даже хороший, как ни крути, коньяк я люблю больше."

"Проведя ладонью ото лба к подбородку, он стряхнул остатки алкоголя и встал. Я нервно сглотнула – вид у Аблова был более чем угрожающий, о настроении вообще молчу. Хоть правда была на моей стороне и мой срыв оправдать можно, но все равно страшно.